Потемкинские деревни или новый экономический порядок?

Кристина Муравьева
генеральный директор «Эксперт Северо-Запад»
3 января 2022, 00:00
  Северо-Запад № 1

В фильме «Игры разума» есть любопытная сцена, где главный герой объясняет друзьям, почему экономический подход Адама Смита устарел: конкуренция делает всю группу сильнее и каждого игрока в отдельности, но это правда лишь частично. На самом деле, если каждый член группы будет делать то, что для группы в целом лучше, то он получит оптимально выгодный результат и для себя, который будет, возможно, не самым ярким, но точно лишенным рисков. Если разобраться в теме ESG, то становится понятно, о чем говорит Джон Нэш, нобелевский лауреат, по биографии которого и сделан фильм.

ВЭФ в Давосе было посвящено капитализму заинтересованных сторон (stakeholder capitalism), а центральной темой обсуждения стали вопросы внедрения новой экономической парадигмы «Заинтересованные стороны за сплоченный и устойчивый мир». Эксперты говорили о необходимости бизнеса учитывать интересы всех стейкхолдеров и заботиться об экономической и ресурсной повестке дня не менее, а возможно, и более, чем о прибыли и дивидендах. Сторонники капитализма стейкхолдеров считают, что служение интересам всех стейкхолдеров, а не только акционеров необходимо для долгосрочного успеха любого бизнеса. Цель компании состоит в создании долгосрочной стоимости, а не в максимизации прибыли и повышении акционерной стоимости за счет других групп заинтересованных сторон.

В России ESG восприняли скорее как уже знакомую российскому уху концепцию социальной ответственности, не связанную напрямую со сменой экономической парадигмы. Крупные корпорации такую параллель проводят, но собственники средних и малых компаний прямой взаимосвязи с дивидендами от данной деятельности не видят. Инвесторы говорят об очередной переоцененности факторов ESG и о создании несуществующей по факту стоимости с помощью социально одобряемых пассов. Первый пул критики касается системы рейтингов, в которых ESG-ответственными компаниями становятся предприятия, далекие по сути своей деятельности от социальной нормы. Несмотря на более чем десятилетние попытки сфокусировать рейтинги ESG на существенности, они по-прежнему не связаны с ключевыми факторами бизнеса. 

Увеличение расходов компании на четкое следование ESG-повестке приведет к увеличению затрат, удорожанию продукции в целом, а также может стать еще одним шагом, делающим монополию социально одобряемой при условии соблюдения ESG-повестки. Есть и дополнительный риск — санкционный. На основе повестки можно любую компанию мира и любого собственника обвинить в неэтичной деятельности. Это еще более усложняет тот факт, что компании только начинают привыкать к отчетности по ключевым показателям деятельности в области устойчивого развития, и KPI по-прежнему не согласованы.

Предполагается, что ESG можно интегрировать в деятельность компании или инвестиционного портфеля без больших затрат акционеров. Но многие из указанных целей весьма противоречивы и далеко не универсальны. Например, ожидание того, что все работодатели включают аборт в медицинское страхование, оскорбило бы религиозно настроенных акционеров. Требования положить конец детскому труду на международном уровне могут вынудить многих людей в развивающихся странах попасть в более опасные условия жизни.  

К таким проблемным темам относят и защиту прав собственников и акционеров. Защитники концепции говорят о том, что это наблюдение неверно, поскольку часть буквы «G» в сегодняшнем мышлении ESG сосредоточена исключительно на управлении экологическими и социальными аспектами бизнеса.

Мнения действительно разделились, и одни рассматривают устойчивое инвестирование как своего рода тонко завуалированный коммунизм, в худшем случае, или благонамеренную, но ошибочную филантропию, которая может снизить законную финансовую отдачу. Есть и те, кто видит в ESG волка в овечьей шкуре — циничную уловку хищных капиталистов, чтобы назвать фонд «зеленым» и взимать за него более высокую плату, декларируя постулат, что деньги на самом деле не делают мир лучше. 

Какой оборот ESG-повестка примет в России, пока не понятно. Возможно, именно в нашей стране, где капитализм в полной мере еще не сформировался как система ценностей, а меценатство еще не обрело форму осознанного движения, ESG-повестку воспримут как социальное благо, без оглядки на финансовые показатели, и научатся зарабатывать дивиденды, продолжая оставаться верными общечеловеческим ценностям.  

При ответственном подходе каждого системообразующего предприятия в регионе мы получаем социально и ресурсно ответственный бизнес, ориентированный на устойчивое развитие своего региона и возможность вовлечь в ESG-трансформацию другие субъекты РФ. Эта концепция прекрасно вписывается в цели устойчивого развития региона, но не снимает экономической подоплеки. На воплощение любой философской идеи нужны реальные деньги.