Трудности перевода

Актуально
Москва, 31.05.2007
«Русский репортер» №2 (2)
Межгосударственные отношения может испортить скандальная ошибка переводчика. Наше расследование показало, что в деле Литвиненко участники противостояния в буквальном смысле говорят на разных языках

Правоохранительные органы Соединенного Королевства наконец сделали шаг, которого уже полгода ждут от них налогоплательщики. Обвинение по делу Александра Литвиненко выдвинуто, запрос об экстрадиции направлен российской прокуратуре. Королевская прокурорская служба Великобритании сузила круг подозреваемых до одного — гражданина РФ Андрея Лугового, для обвинений в адрес остальных россиян улик, по-видимому, не хватило. Первая серия остросюжетного детектива «Проклятие кролика-оборотня» позади, на экраны выходит часть вторая — что-то вроде «Кто поймает кролика Роджера?» По накалу страстей продолжение вряд ли уступит началу, поскольку почти неизбежно затронет не только судьбы частных лиц, но и отношения между государствами.

Назревший конфликт — это своего рода «слоеный пирог», замешенный на недоверии, недопонимании и противоречивых интересах действующих лиц. Основной проблемой дела Литвиненко на данном этапе стал вопрос об экстрадиции обвиняемого в Великобританию. Британия требует выдачи Лугового, Россия категорически отказывается. Копья и стулья в изобилии ломаются с обеих сторон. Пресса, политики, законники и эксперты разделились на два противоборствующих лагеря, у каждого — своя правда и свой набор юридических аргументов, ее подтверждающих.

Противники экстрадиции утверждают, что выдача Лугового невозможна по российской Конституции, которая гласит: «Гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству».

Да, соглашаются сторонники выдачи, однако в Конституции также записано: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Учитывая, что Россия ратифицировала Европейскую конвенцию о выдаче, она обязана поступиться своими внутренними нормами в пользу интернациональных обязательств.

Однако тут у России есть прекрасный контраргумент, который почему-то практически никогда не проговаривается. Подписывая в 1999 году Европейскую конвенцию о выдаче, Россия сделала оговорку-декларацию: «Российская Федерация (...) заявляет, что (...) гражданин Российской Федерации не может быть выдан другому государству». Европа на такое условие согласилась, РФ конвенцию подписала. Мат?

На русском и английском языках документ об участии России в конвенции содержит совершенно разные формулировки

На первый взгляд именно так: РФ при всем желании не может выдать Лугового британскому правосудию, поскольку это будет противоречить не только ее внутренним законам, но и той форме, в которой она участвует в конвенции о выдаче. Но мат оборачивается патом по одной весьма курьезной причине. Англоязычный вариант российской оговорки содержит формулировку may not, которая вовсе не столь однозначна, как наше «не может быть». На самом деле may not эквивалентно русскому «может не быть», то есть вполне допускает выдачу обвиняемого. Каким образом — намеренно или случайно — была оставлена эта лазейка, сегодня, по прошествии семи лет, сказать трудно. (Это же may not используется и в официальном переводе российской Конституции — вполне вероятно, что выражение перекочевало в текст конвенции именно оттуда.)

  Фото: Reuters; AFP/East News
Фото: Reuters; AFP/East News

Как бы то ни было, правовая коллизия очевидна: две обладающие равной юридической силой копии одного документа содержат различные трактовки. Вот и получается «закон — что дышло»: читающие по-английски уверены в том, что России достаточно лишь проявить добрую волю, читающие по-русски при всем желании не видят законной возможности для экстрадиции.

Показательным примером здесь может служить наш разговор с известным юристом, бывшим адвокатом Михаила Ходорковского Робертом Амстердамом. Недавно он опубликовал в нескольких сетевых изданиях статью «Взвешивая запрос об экстрадиции Лугового». В ней он критикует российские власти за нежелание выдать обвиняемого Лондону и избирательное применение права. «Кремль обращается к законам, когда это соответствует его интересам, и игнорирует их, если они ему неудобны», — пишет Амстердам, имея в виду Европейскую конвенцию о выдаче. Мы связались с Амстердамом, чтобы уточнить его позицию. И вот что он нам сказал: «Попытки России сослаться на свою Конституцию совершенно несостоятельны с юридической точки зрения. В сущности, она разрешает экстрадицию граждан РФ, так как в ней сказано: “Гражданин может не быть выдан (may not)”. Это же утверждает и российская оговорка к конвенции». Узнав о том, что русскоязычные тексты этих законов содержат совершенно однозначную запретительную формулировку, г-н Амстердам был потрясен: «Я шокирован! Я просто не понимаю, как русские умудрились подписать конвенцию с такой поправкой и такой Конституцией! Мой русский, к сожалению, оставляет желать лучшего, но если вы правы, то этот вопрос должен обязательно стать предметом международной дискуссии».

Впрочем, наивно было бы предполагать, что наметившееся противостояние объясняется исключительно неведением. В каких-то случаях это наверняка так — далеко не все журналисты, депутаты и даже аналитики читали обе версии российских оговорок, однако не верится, что со сложившимся положением вещей не знакомы в правоохранительных органах двух стран. А между тем совершенно очевидно, что взаимопонимания нет и у них. Так, например, российский генпрокурор Юрий Чайка по итогам разговора со своим британским коллегой Питером Голдсмитом заявил: «Я ему сказал, что это (выдача Лугового. — “РР”) невозможно: по нашей Конституции запрещено выдавать иностранному государству гражданина России. Он, как юрист, все понимает». Но сам Голдсмит беседы с Чайкой будто бы не заметил: «Это убийство было совершено в Великобритании, доказательства находятся в Великобритании, был убит британский гражданин, и другие люди подверглись риску, поэтому подозреваемый должен предстать перед британским судом».

Нежелание прокуроров и журналистов услышать друг друга и разобраться с юридическими основаниями для экстрадиции лишь отражает общую тенденцию политизации дела Литвиненко. Именно политизация сугубо уголовного процесса является, вероятно, наиболее активным катализатором межгосударственного конфликта. Расследование слишком многими используется для того, чтобы выплеснуть накипевшие эмоции или свести геополитические счеты. Как говорится, «всякое лыко в строку». Западная пресса, поднаторевшая в разоблачениях «тиранического режима Путина», преподносит отказ РФ в выдаче Лугового как еще один штрих к изображению варварской и авторитарной империи олигархов-силовиков. Российские СМИ и политики тоже не остаются внакладе — давление, оказываемое на Россию, привычно трактуется ими как происки Березовского-Невзлина и прочих. Так называемые партии войны в обеих странах, играя на ложно понятой концепции суверенитета, по сути, добиваются одного и того же — международной изоляции России. Наличие внешнего врага во все времена сплачивало народы. В преддверии ухода Тони Блэра и грядущих российских выборов борьба с иноземными супостатами оказывается актуальной как для российских, так и для британских «ястребов».

Попытки подать это убийство как «государственный заказ» не должны влиять на ситуацию. В конце концов, доподлинно известно, что майор ФСБ Андрей Луговой входил в группу охраны заместителя секретаря Совбеза Бориса Березовского, а после выхода в отставку возглавлял службу безопасности принадлежавшего Березовскому телеканала «ОРТ». Так что Лугового можно в равной степени считать как «агентом Кремля», так и «человеком Березовского». Связи у него были весьма разнообразные, а их отношение к делу не доказано ни британскими следователями, ни их российскими коллегами.

Королевская прокурорская служба, учитывая общественный резонанс, вряд ли решилась бы выдвинуть обвинение, не имея на руках весомых доказательств. Но в неменьшей степени в полноте и публичности расследования заинтересована и российская прокуратура. В конце концов, на карту поставлены не только судьба человека, но и репутация отечественных властей и международный имидж страны. Россия максимально заинтересована в том, чтобы отделить уголовную составляющую дела Литвиненко от всех прочих, в первую очередь от политической. Поэтому-то особенно обидно, когда объективному и конструктивному подходу мешают то эмоции, то геополитические игры, а то и просто ошибки переводчика...

У партнеров

    «Русский репортер»
    №2 (2) 31 мая 2007
    Мэров атакуют
    Содержание:
    Власть и тюрьма

    Редакционная статья

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама