Как справиться с колебаниями цен на нефть?

23 августа 2007, 00:00

А может ли вообще зависимая от экспорта энергоресурсов страна с помощью политических решений смягчать шок от скачков мировых цен? Конечно, да. Экономистам хорошо известны возможные альтернативы, равно как и их плюсы и минусы. Проблема в том, что в дискуссии стороны обычно называют плюсы той или иной стратегии и по понятным причинам скрывают минусы. Поэтому обществу трудно ориентироваться: профессионалы-эконо­мисты рассуждают здраво, как по учебнику, но приходят к разным выводам. Нужно понимать, что экономика имеет дело с очень сложными взаимосвязанными факторами: в какой-то стране и в определенных условиях предпочтительна одна политика, в другой или в иное время — другая. Поэтому, чтобы сформировать позицию, нужно хорошо представлять себе все варианты финансовой политики со всеми их плюсами и минусами.

Нефтедобывающих стран много, и, например, идея регулировать платежный баланс с помощью притока/оттока капитала опробована ими не раз. Скажем, если цены на нефть упали и образовался дефицит торгового и платежного баланса, надо занять деньги за границей, чтобы пережить трудные времена. Когда цены снова повысятся, долги можно будет вернуть. Причем деньги могут занимать и государство, и бизнес. Так, нефтяные компании при снижении мировых цен на нефть могли бы привлечь кредиты на мировом рынке капитала, чтобы не сворачивать производство и не снижать зарплату рабочих, то есть потребление.

Проблема в том, что занять не всегда получается, особенно когда цены на основной экспортный товар страны или фирмы падают. На практике дело обстоит как раз таким образом, что кредитный рейтинг страны и приток капитала прямо связаны с условиями торговли: выше цены на нефть — лучше кредитный рейтинг и соответственно больше приток капитала. А когда цены на нефть падают, желающих вкладывать деньги в экономику нефтеэкспортеров как-то не находится. Конечно, международные финансовые институты (МВФ, Всемирный банк) могли бы взять эту функцию на себя, но они к этому не стремятся, да и активы их ничтожно малы в сравнении с потребностью в денежных ресурсах.

Второй вариант — при благоприятной мировой конъюнктуре накапливать валютные резервы (скажем, за счет налогов на прибыль сырьевых экспортеров) и тратить их, когда наступает «черный день» и цены на нефть падают. Вариант тоже неплохой: можно поддерживать стабильность производства и потребления. Но для этого надо сначала накопить валютные резервы за счет ограничения потребления — что Россия сейчас и делает, по крайней мере отчасти.

Первый вариант, конечно, предпочтительнее — там затраты определяются только процентными платежами, тогда как во втором случае нужно первоначальное накопление резервов и приходится отказываться от высоких процентных платежей на эти накопления (ведь валютные резервы размещаются в самых надежных и потому низкодоходных финансовых инструментах). Однако второй вариант реальнее — в нашем несовершенном мире, где частный капитал не идет в страны с ухудшающимися условиями торговли (он, наоборот, из них уходит), а международные финансовые институты по своей маломощности не способны компенсировать образующиеся финансовые разрывы, приходится полагаться на собственные валютные резервы.

Третий вариант — не привлекать капитал и не тратить валютные резервы, когда наступает тот самый «черный день», а позволять валютному курсу самому уравновешивать платежный баланс. Скажем, упали цены на нефть, образовалась дыра в торговом и платежном балансе — повысился спрос на иностранную валюту и она подорожала по отношению к национальной (то есть произошла девальвация национальной валюты). Но благодаря этому увеличился экспорт, а импорт снизился — и платежный баланс снова в равновесии. Этот вариант самый дорогостоящий, он предполагает изменения в реальном секторе экономики и в потреблении.

Чтобы такой механизм «переваривания» внешнего шока сработал, девальвация должна быть реальной, то есть должна привести к снижению реального курса национальной валюты. Реальный курс представляет собой соотношение внутренних цен и мировых или — проще, если речь о реальном курсе национальной валюты к доллару — соотношение внутренних цен в стране, пересчитанных в доллары по номинальному курсу, с американскими ценами. Если нефть на мировом рынке подешевела, а страна — экспортер нефти в ответ осуществила реальную девальвацию, то это фактически значит, что все товары, которыми торгуют в этой стране, подорожали по отношению к неторгуемым товарам и к зарплате. Так было у нас после августа 1998 года.

Далее происходит структурная перестройка — сокращается потребление, рабочая сила и капитал перемещаются из отраслей, производящих неторгуемые товары, в другие — производящие то, на что сохранился спрос. Но эта структурная перестройка сопряжена со снижением общего потребления и, возможно, с падением производства и ростом безработицы, по крайней мере в некоторых отраслях. В общем, она обходится стране очень дорого. Да и надо ли проводить такую перестройку всякий раз, когда изменяются нефтяные цены, или же следует руководствоваться более долгосрочными ориентирами при формировании отраслевой структуры хозяйства?

Если цель — экономический рост

Страны, зависящие от экспорта сырья, мировые цены на которое постоянно меняются, естественно, больше подвержены колебаниям темпов экономического роста. С легкой руки экономистов в русский язык для обозначения этого феномена вошло понятие «волатильность» — она показывает, насколько фактические темпы роста отличаются от средних за определенный период. Так вот, эта волатильность, или, попросту говоря, неравномерность темпов роста, при прочих равных условиях выше в тех странах, у которых в ВВП больше доля внешней торговли и выше нестабильность самой этой доли. В чем же тогда роль экономической политики? А в том, чтобы приспосабливаться к внешним шокам — через изменение резервов или реального курса национальной валюты. Причем расчеты показывают, что волатильность ВВП при прочих равных условиях ниже в тех странах, которые гасят внешние потрясения в первую очередь с помощью своих валютных резервов и только во вторую — колебаниями реального курса.

Собственно говоря, в этом и состоит одна из важнейших функций валютных резервов в странах с нестабильной внешней торговлей — их изменение амортизирует резкие колебания цен на экспортные и импортные товары. Конечно, реальный валютный курс тоже может выполнять эту функцию, но ценой такого регулирования будут непрерывные структурные перестройки, вносящие дезорганизацию и нестабильность в национальную экономику. Если же целью является снижение волатильности (которая, как показывают многие исследования, отрицательно сказывается на долгосрочном экономическом росте), то реальный курс валюты любой страны не должен сильно колебаться, чтобы не дезориентировать участников экономической деятельности и не создавать для них дополнительную нестабильность.

В общем, от перепадов мировой конъюнктуры лучше защищаться «резервной подушкой», а не валютным курсом, являющимся, по меткому выражению нобелевского лауреата Р. Манделла, «самой важной из всех цен в открытой экономике». Стабильность этой «самой важной цены» должна быть одним из важнейших приоритетов Центрального банка.