Нация или народ

30 августа 2007, 00:00

Редакционная статья

26 июля Владимир Путин утвердил договор о разграничении полномочий между Федерацией и Татарстаном. Это уникальное событие произошло на удивление незаметно. А ведь после того как в начале 2000-х были отменены все договоры с субъектами Федерации, только у Казани остались особые отношения с центром. И в актуальной политике Минтимер Шаймиев имеет особый статус. Он — извечная страшилка московской элиты. Вопрос «Что скажут в Казани?» является существенным ограничителем для многих проектов власти.

Сейчас представители татарского народа входят не только в национальную, но и в федеральную элиту. И количество тех, кто стремится в «большую» элиту России, растет. Но коллизия, унаследованная нами еще от Российской империи, в том, что разные народы, входившие в «большую» российскую нацию, частично строили собственные национальные проекты.

В начале 90-х именно пример Татарстана вызвал бум национализма и «парад суверенитетов». Конечно, Казань могла отделиться только последней, но это было бы крахом России.

Национализм — это всегда вопрос власти. И его духовные лидеры понадобились советской номенклатуре именно для того, чтобы зафиксировать собственную власть и претензии на собственность. Так было при распаде СССР, а ведь национальные элиты России считали себя не хуже украинской или казахской.

Главная интрига выборов 1999–2000 годов была в том, что против кремлевского «преемника» выступал альянс региональных лидеров с Лужковым и Шаймиевым во главе. Если бы он выиграл, реальная самостоятельность национальных элит выросла бы неимоверно. Мы были на грани. Встречались совсем не смешные оговорки: «Дивизия такая-то присягает на верность уральскому народу».

В 2000-е в обмен на отсутствие политических претензий федерального уровня ряд глав субъектов Федерации усилил собственную власть на своей территории. Но то, что тот же Шаймиев контролирует не только бизнес республики, но даже силовые структуры федерального подчинения, не повлияло на лояльность Казани. Равно как и отмена прямых выборов губернаторов в 2004 году не изменила расклад сил.

В конструкции будущего Российского государства наверняка будет место разного рода особым отношениям. Но существование преференций в области управления крупным бизнесом или контроля за федеральными силовыми органами очень опасно. Сейчас, например, на Северном Кавказе почти все контролируют федеральные службы. Каково местным элитам видеть пример регионального лидера, который в рамках национальной автономии контролирует бизнес и силовые структуры?

Особые отношения, конечно, возможны. Но как связаны культурная самобытность татарского народа и, например, владение «Татнефтью»? Да никак. Некоторые вещи все равно должны быть одинаковыми на всей территории страны, несмотря ни на какие особенности национальных республик: базовое школьное образование и русский язык, общие правила для бизнеса и отсутствие границ в экономике. А федеральные силовые структуры должны быть подчинены только Москве. Но часть дел придется отдать вниз: поддержку культуры, языков разных народов, возможно, муниципальные милицейские функции (но не ФСБ и прокуратуру), какие-то налоги. Однако это вовсе не означает, что региональный лидер получит право лично контролировать весь бизнес на своей территории.

Несмотря на реформу Федерации 2000-х годов, региональный и национальный каркас страны еще не достроен. Это будет делом следующего президента России.