Война и мир

6 сентября 2007, 00:00

Редакционная статья

В 90-е годы ряд фармацевтических компаний США по заказу Пентагона приступили к разработке препарата, которым в будущем будет снабжена аптечка каждого натовского солдата. Предполагается, что новое снадобье позволит избавить солдат от естественного страха смерти, обрести агрессивность и нечувствительность к боли и усталости. Так что в недалеком будущем появится воинский контингент нового качества. Фармацевтика поможет вытравить из памяти болезненные воспоминания и не только избавит от посттравматических стрессов, но и подавит неуместное на поле брани чувство вины. Патриотические песни, военные марши, барабаны, трубы и гимны — все то, что поднимает сегодня боевой дух солдат, утратит былую актуальность. Боец превратится в настоящую машину войны, лишенную моральных рефлексий и физических страданий.

Когда мы ставим вопрос: «Кто пойдет воевать за Россию?» — мы говорим о другом солдате — рассуждающем, с сильными патриотическими или гражданскими мотивами, заставляющими его поставить на кон свою жизнь. Но, брезгливо отвергая зомби натовской утопии, какого солдата мы видим в нашей реальной сегодняшней армии? Некоторые попали туда, потому что не смогли «откосить» от службы. Для других армия стала убежищем от превратностей социально-экономической неустроенности и бедности. Третьих в нее занесло привычным течением жизни нашего современника — школа, армия, работа, семья, пенсия, внуки, кладбище… 

В солдатской среде мы нечасто сталкиваемся с представителями среднего класса, поэтому там так редко можно услышать внятную и осмысленную патриотическую фразу. И все-таки нам хочется, чтобы солдат знал, чему служит его ратный труд, чтобы у него было чувство солидарности с соотечественниками, сознание «большой Родины». Мы ожидаем от него гражданского чувства, знания прав человека, «цивилизованности» и даже гуманности. Мы негодуем и возмущаемся, когда слышим о брутальной жестокости военных в горячих точках, о дедовщине, о воровстве и коррупции в армии. Но почему так неспокойна наша совесть? Не потому ли, что часто, не испытывая симпатий к мундирам и армейской службе, мы требуем, чтобы нам, как более-менее порядочным налогоплательщикам, все же был обеспечен адекватный уровень безопасности?

Гражданский мир всегда был несправедлив и неблагодарен по отношению к воинам. Да, о них могли слагать легенды. Им строились монументы. Но пафос благодарности и вечной памяти был обращен к павшим. А как встречали вернувшегося с поля брани? После триумфального парада следовал своего рода карантин — почетная временная изоляция. У греков, римлян, германцев и славян были особые ритуалы жертвоприношения, очищавшие вернувшихся с войны солдат, пьяных от недавних побоищ. Цель этих обрядов — не дать насилию распространиться в общине. Зараженный им воин становился угрозой для собственного отечества, поскольку в душе у него могло появиться возмущение теми, кто не сражался. И древние ритуалы помогали выстроить компромисс между двумя непримиримыми стандартами жизни — войны и мира.

Но сегодня, ожидая от военных «цивилизованности», не требуем ли мы невозможного? Не перелагаем ли свою долю ответственности на других? Если война начинается, ее ведут все: и гражданские, и военные — и чувство своей правоты или нечистой совести должно быть общим. И со времен возникновения внесословных общества и армии вопрос, кто пойдет воевать за нашу страну, — тоже общий. Можно, конечно, выбрать и таблетки — мечту всех генералов — и избавить солдат, а заодно и себя от всех нравственных неудобств, которые несет с собой война. Но тогда не стоит удивляться, что моделью не только армии, но и всей страны будет коллектив наркоманов, не приходящих в сознание.