Где спрятано русское богатство

Культура
Москва, 11.10.2007
«Русский репортер» №19 (19)
Псой Короленко и Алена Аренкова замахнулись на Серебряный век

«Это было в провинции, в страшной глуши./ Я имел для души/ Лисицу с телом белее известки и мела,/ Она меня тоже имела», — так начинается вторая песня диска «Русское богатство», который Псой Короленко и Алена Аленкова представили 7 октября в московском клубе — литературном кафе «Билингва».

Вернее, под обложкой два диска — один с музыкой, другой — с видеоконцертом, на котором Псой еще и показывает, какие были ушки у Лисицы, а также рассуждает о «тайных и явных религиозно-философских обществах конца XIX — начала XX века». В какой-то момент он восклицает: «А тем временем по улицам ходили студенты и смущали народ революцией», — и тут же заводит песнь, в которой даже не искушенный в идише слушатель начинает понимать «Хей, хей, долой полицей, долой самодержавье у в Россей».

У музыкального проекта «Русское богатство» есть подзаголовок — «Песни на стихи поэтов Серебряного века», но в альбоме стихотворения не только той эпохи. Да и известные произведения подчас предстают в радикально обновленном виде. Так, неприлично претенциозное (на современный вкус, конечно) стихотворение Валерия Брюсова «Юному поэту» изменено так основательно, что от этого, кажется, приобрело другой мистический смысл.

Псой Короленко, по его собственному определению «молодежный филолог и акын», хорошо известен в кругах завсегдатаев музыкальных клубов крупных городов. Он поет по-русски, по-французски, по-английски, на идише и куче других языков. Клубной публике нравится, как он играет с текстами и мелодиями — получается что-то вроде интеллектуального шансона, куплетов или stand up comedy. Но практически в каждом концерте есть что-то, идущее вразрез с ожиданиями публики, «против шерсти», совсем не комическое, не развлекательное. То же самое Короленко проделывает на материале «Русского богатства».

С нашим Серебряным веком вот какая беда: часть этого богатства прочно погребена под обломками истории — все эти антропософские общества, увлечения сектами, мистикой, революцией и террористами. Дело не только в том, что кто-то что-то запрещал или забывал. Дело в том, что вера в слово и пафос символистов утрачена и, если «юношу бледного» не сдобрить иронией, не расцветить игрой, он обречен пылиться на полке. Но что это за игра? Это не игра на понижение, как у Бродского: «глаза как тормоза» вместо «глаза как бирюза». Это игра на повышение, можно сказать, игра в обретение царя в голове.

Эпохе Серебряного века хотелось всего и сразу — то ли Бога, то ли мировой революции. Этим она и прекрасна, и печальна. Но в какой-то момент нашей культуре пришлось осознать, что глубина не означает звериную серьезность. И увидеть разницу между радикализмом в искусстве и в жизни, между либеральными идеалами и оправданием бомбистов.

Павел Лион (Псой Короленко) часто бывает «в провинции», в Пермь, и ему там нравится. Он часто выступает на Урале и в Сибири, сочинил много новых замечательных песен, в которых по-прежнему не одна игра и не только ирония. Но если бы не ирония, как бы различались жизнь и искусство, религиозный поиск и дело «молодежного филолога и акына»?

У партнеров

    «Русский репортер»
    №19 (19) 11 октября 2007
    Занавес
    Содержание:
    Одежда для голого президента

    Редакционная статья

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама