Спасибо, Мукусев, свободен

Актуально
Москва, 11.10.2007
«Русский репортер» №19 (19)
Один из основателей легендарной программы «Взгляд», первый выпуск которой вышел в эфир 20 лет назад, рассказал корреспонденту «РР» о том, почему сейчас невозможно повторить тот успех

На юбилейных торжествах имя Владимира Мукусева не звучало. Его не назвали на церемонии вручения ТЭФИ, где Александр Любимов получал специальный приз программе от телеакадемиков; его ни разу не показали ни в одной из посвященных круглой дате передач. Он ушел из «Взгляда» первым еще в 1990-м, обвинив бывших коллег в том, что те из журналистов превратились в коммерсантов. Сначала работал в провинции, помогая создавать независимые региональные телекомпании, потом на некоторое время вернулся в эфир — вел передачу «Секретные материалы» на ТВЦ и «Объясните простому человеку» на Рен ТВ. Сейчас живет в Питере, где преподает журналистику студентам Института телевидения, бизнеса и дизайна. Накануне юбилея «Взгляда» издал книжку воспоминаний под названием «Разберемся!».

Вы телевизор смотрите?

Ну, в силу того что я преподаю телевизионную журналистику, я, к сожалению, обязан это делать. Хотя бы чтоб рассказать студентам, что стоит смотреть, а что нет. И в первую очередь мы обсуждаем новости, потому что большинство моих студентов видят себя именно политическими журналистами, публицистами.

Вам не кажется, что у них могут быть проблемы с работой?

Я ровно об этом говорю и им, и их родителям. Работу-то они, может, и найдут, но делать в ближайшие несколько лет то, что делали мы двадцать лет назад, смогут вряд ли. Я же им показываю кое-какие работы, в том числе «взглядовские».

Чем из сделанного вы больше всего гордитесь?

Я думаю, что ничего такого уж плохого или стыдного за четыре года, что выходила программа, вообще не сделал. А из того, что больше всего запомнилось, — сюжет о захоронении Ленина, который готовился полгода, и о маль-чике-сироте, «мальчике из прекрасного далека», как мы его тогда называли, после которого я получил около двух тысяч писем. Это, собственно, были серии сюжетов, которые готовились всем нашим блестящим коллективом. «Взгляд» прежде всего стоял на историях о людях. А другой «взглядовский столп» — это, конечно, гости, которые имели право — и пользовались им — в прямом эфире говорить то, что считают нужным.

Из эфиров с гостями что больше всего помнится?

О, это и Святослав Федоров, и Марк Захаров, и Ролан Быков, и Артем Тарасов… Я могу перечислить сейчас имен на целую энциклопедию. И главное, были люди, которые до этого не разговаривали. У меня впервые заговорила Алла Пугачева! И не о проблемах эстрады, не о личной жизни, а как гражданин страны. У меня заговорили все рокеры — Шевчук, Цой, Кинчев, Гребенщиков. И это было крайне важно, потому что стало понятно, что они, может быть, в большей степени граждане, чем те, кто руководил тогда страной.

Многих из «взглядовцев» уже нет: Листьева, Разбаша, Бодрова. С Александром Любимовым вы давно поссорились. С кем-то из бывших коллег поддерживаете отношения?

В основном с Сашей Политковским. Он уже довольно давно работает на Севере, в который влюблен, руководит там региональными компаниями. А пересекаемся мы чаще всего на канале «Ностальгия», где оба ведем передачи. Ну и конечно, нас сильно объединила смерть Ани. Во времена «Взгляда» мы были очень близки: Аня сидела с моими детьми, моя жена Таня сидела с детьми Ани и Саши; Аня помогала нам советами, потому что была профессиональным журналистом. А главное — закрывала Сашке тылы, и это было крайне важно, так же как мне было важно то, что делала моя Таня. Смерть Ани, несмотря на то что они с Сашей расстались задолго до этого, заставила нас и на прошлое, и на сегодняшний день, и на будущее посмотреть по-другому, Аниными глазами.

В чем по-другому?

Мы с Сашей лишены доступа на «большое телевидение» уже 16 лет. И это нам позволяло внутренне расслабиться, это было оправданием для того, чтобы не делать многого. А Аня доказывала, что даже в небольшой газете можно заниматься такой журналистикой, которая равна благородному делу защиты прав человека. Аня доказала, что масштаб журналиста зависит не от масштаба СМИ, в котором он работает, а от внутренней силы, силы собственных убеждений и желания помогать людям. Доказала, что можно быть большим журналистом и в маленьком СМИ, чего мы, два мужика, не смогли.

Теперь вы готовы пойти журналистом в маленькую газету?

Нет, я последние шесть лет преподаю, и мне кажется, что это-то как раз сейчас самое важное — заниматься детьми, заниматься, простите за пафос, воспитанием граждан. Мне, знаете, очень страшно было смотреть телевизор во время истории с переносом памятника в Таллине: эти озверелые лица «нашистов», забрасывающих яйцами эстонское посольство… Я помню такую же картинку из совсем недавней истории, когда во времена «культурной революции» в Китае хунвейбины забрасывали яйцами советское посольство. Все смешалось, как в страшном сне: это теперь не наше посольство, но это наши дети. И меня смущают даже не столько они, сколько их родители. Это ведь мои ровесники, это поколение «Взгляда» отдает детей в «нашисты». Оказалось, что людям тяжело отвечать — за себя, за страну, за то, что происходит вокруг. И теперь в моде другой взгляд: вот у меня рядом магазин, в нем 38 сортов колбасы, и этого достаточно. То есть мы добились, чего хотели. Спасибо, Мукусев, свободен.

У вас есть ощущение, что вы во «Взгляде» старались напрасно?

Нет, конечно, не напрасно. Мы прожили при коммунистах 70 лет, а нынешний застой продержится максимум лет 15, и это будет благодаря тому, что мы сделали в 90-е.

Если представить невозможное — что вам дали бы три часа прямого эфира на одном из центральных телеканалов — успех «Взгляда» можно было бы повторить сейчас?

Вряд ли. В том смысле, что сегодня вряд ли я своими сюжетами собирал бы многотысячные митинги. Вряд ли, как это было с мальчиком-сиротой, люди сразу после эфира понесли бы к телецентру ботинки, одежду, фрукты, а с Камчатки стали слать крабов… Меня очень смутила история с Бесланом, когда Европа вышла со свечками помянуть наших детей, а мы их помянули с помощью привезенных в автобусах бабок и пэтэушников. Это знак того, что в обществе произошли если не катастрофические, то очень серьезные изменения. Но при этом появись сейчас Мукусев с Политковским на экране и заговори с людьми, которым есть что сказать о стране и мире, я думаю, нас бы смотрели. С экранов ведь совсем исчез человек, который при тебе, на твоих глазах рождает мысль и заставляет тебя
думать. Но рано или поздно умные передачи станут востребованными.

Нынешнее развлекательное телевидение отвечает запросам аудитории, которая «устала отвечать за себя и за страну», или это вина телевидения, что люди стали равнодушны ко всему, что не касается их лично?

Я думаю, причина равнодушия в том, что от нас ничего не зависит и нам ясно дали это понять. Многие думают: «Я, ребята, на вас повелся, я посчитал, что страна эта — моя и власть эта — моя и от меня зависит все, что будет происходить вокруг.
А в итоге все оказалось не так». И вот эта боязнь, что их снова используют, и заставила людей замкнуться на собственном мирке, собственном выживании.

Вы отмечали 20-летие «Взгляда»?

Я книжку написал, для меня это самое важное. А после всех этих телевизионных «торжеств» у меня два дня не умолкал телефон. Около 200 человек позвонили мне с извинениями за творившееся в телевизоре хамство, хотя они никакого отношения к нему не имели. Так и отпраздновал.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №19 (19) 11 октября 2007
    Занавес
    Содержание:
    Одежда для голого президента

    Редакционная статья

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама