Дело разведчиков

Актуально
Москва, 18.10.2007
«Русский репортер» №20 (20)
На прошлой неделе глава Госнаркоконтроля Виктор Черкесов написал открытое письмо, адресованное всем членам «силовой корпорации», в котором признал, что в стране развязана война между спецслужбами. Ответ последовал через день — из Следственного комитета Генпрокуратуры: у нас в стране неприкасаемых нет, и коррупционеры, даже из «корпорации силовиков», будут наказаны. Вообще-то войны между силовиками — явление не новое. Но какова причина этих постоянно возобновляемых конфликтов? И что вызвало нынешнюю конфронтацию?

Баланс сил между силовыми ведомствами нарушен. ФСБ предъявила обвинения высокопоставленным генералам Госнаркоконтроля, и наблюдатели отмечают, что сделано это было после того, как из-за двух громких дел — о контрабанде мебели для сети магазинов «Три кита» и контрабанде китайского ширпотреба — из ФСБ были уволены пять сотрудников.

Война спецслужб — дело не новое. История знает немало подобных конфликтов.

В 1954 году при Совете министров СССР был создан Комитет государ­ст­венной безопасности (до этого госбезопасностью в стране занималось отдельное министерство, но после смерти Сталина его слили с МВД). В 1960 году Никита Хрущев расформировал МВД как союзное министерство, а через год Министерство охраны общественного порядка (МООП) РСФСР, ставшее правопреемником МВД, возглавил кагэбэшник Тикунов. При Хрущеве противоречия между КГБ и МООП тоже были, но незначительные. Настоящая война между спецслужбами началась в последние годы правления Леонида Брежнева. Престарелый вождь вплоть до смерти активно поощрял конкуренцию между КГБ Андропова и МВД Щелокова, чтобы вероятность монополизации власти в руках одного из силовых ведомств была полностью исключена.

Поводом к первой публичной вой­­не между МВД и КГБ стало убийство майора госбезопасности сотрудниками милиции. В декабре 1980 года на станции метро «Ждановская» в Москве. Милиционеры, обнаружив, что задержанный и избитый ими человек — майор КГБ (они нашли у него удостоверение), чтобы замести следы, убили его. Но чекисты все же выяснили, чьих это рук дело.

Началось жесткое противостояние двух ведомств. Ходила даже легенда, что в сентябре 1982 года Щелокову удалось выпросить у Брежнева разрешение на арест Андропова и три группы сотрудников МВД блокировали здания КГБ на Лубянке и ЦК на Старой площади, а также дом на Кутузовском проспекте, где жил не только Андропов, но и Щелоков, да и сам Брежнев. Но охранявшие дом чекисты оказались не робкого десятка и даже вступили в бой с милиционерами, одержав победу в перестрелке.

После смерти Брежнева началась череда убийств и самоубийств как в МВД, так и в КГБ. В феврале 1983 года счеты с жизнью свела жена министра Щелокова, по официальной версии — из-за депрессии. А спустя полтора года из охотничьего ружья застрелился и сам Щелоков.

Однако самая ожесточенная борьба между силовиками развернулась в конце 80-х — начале 90-х. «В вину КГБ ставили то, что он не смог противостоять ни развалу СССР, ни собственному губительному реформированию в 1991–1992 годах, — считает член Ассоциации историков спецслужб Алексей Мухин. — Но мне кажется, что “боссы” КГБ и сами не хотели сохранения ни СССР, ни былого КГБ. Выгоднее было и СССР, и КГБ разделить, чтобы сохранить накопленные к тому времени верхушкой ЦК и КГБ средства, аккумулированные в банках — настало время стать легальными “олигархами”. В результате КГБ разбили на несколько федеральных служб, которые фактически формализовали существовавшие в недрах комитета кланы: охрану, внешнюю разведку, контрразведку, спецсвязь и другие».

После развала СССР видимых конфликтов между ведомствами не было. Только в 1994 году знаменитая операция «Мордой в снег», произведенная силами службы безопасности президента Ельцина по личному распоряжению Александра Коржакова, неоднократно и красочно им самим описанная, столкнула лоб в лоб госбезопасность, милицию и охранные структуры. Последствия для всех сторон оказались настолько чувствительными, что с тех пор они старались находить относительный консенсус.

«Cобытия ясно свидетельствуют о том, что в чекистском сообществе появились люди со своими бизнес-интересами...»

Но с 2001 года перевес власти оказался на стороне ФСБ — новый министр внутренних дел Борис Грызлов начал подготовку очередной реформы ведомства. Специалисты из ФСБ были переведены на «милицейский» фронт работ, прежде всего в Управление собственной безопасности. Результатом их деятельности стала настоящая охота на милицейских «оборотней в погонах», в ходе которой ликвидировались целые отделы: по мнению «ликвидаторов», они были коррумпированы настолько, что проще было их расформировать, чем реформировать.

Структуры ФСБ оказались в спе­ци­фической ситуации. Получив право контролировать деятельность экономических структур (например, Департамент экономической безопасности МВД), госбезопасность сама занялась активной фи­нан­сово-хозяйственной деятельностью и установила прочные связи с крупными и средними коммерческими структурами. Былые разовые коммерческие столкновения сегодня грозят перерасти в полномасштабную конкурентную войну.

Как только МВД возглавил выходец из ФСБ Рашид Нургалиев, один из ближайших соратников Николая Патрушева, стало принято считать, что обе эти структуры контролируются одним «кланом», его даже называли «карельским» (и Патрушев, и Нургалиев — выходцы из Карельского УФСБ), и поэтому между ними априори не может быть конфликта. Контроль, конечно, был относительным, но и открытого противостояния между ведомствами удавалось избегать. Все громкие скандалы были результатом столкновения бизнес-интере­сов на довольно низком уровне.

Корни у нынешней скандальной истории совсем в другом. Если МВД Нургалиева готово признать лидерство ФСБ, то Госнаркоконтроль, возглавляемый Виктором Черкесовым, претендует на самостоятельную роль.

Как отмечают наши эксперты, в последнее время в коридорах власти ходят упорные слухи относительно создания специализированного властного органа по борьбе с коррупцией, весьма перспективного в имиджевом смысле. По сути, война спецслужб — это борьба за власть.

Как считает историк спецслужб Алексей Мухин, в этой борьбе участ­вуют с одной стороны Генпрокуратура, ФСБ и Следственный комитет при Генпрокуратуре, с другой — Счетная палата и Госнаркоконтроль.

Сходство обеих спецопераций, направленных против ведомств Степашина и Черкесова, должно было принести стратегические дивиденды: теперь ни тот ни другой не смогут претендовать на основную роль в борьбе с коррупцией, то есть захватить контроль над всеми силовыми структурами.

Вагиф Гусейнов, директор Института стратегических оценок и анализа, в беседе с корреспондентом «РР» признал, что сейчас война между спецслужбами полыхает как никогда: «К глубокому сожалению, статья Черкесова не оставляет сом­нений в том, что война за влияние и деньги действительно началась. Очевидно, Черкесов весьма остро воспринял эту ситуацию, раз решил вынести сор из избы. Последние события ясно свидетельствуют о том, что в чекистском сообществе появились люди со своими бизнес-инте­ресами, далеко не всегда совпадающими с государственными. Это тем более обидно, что в период развала СССР всеми признавалось, что чекисты оставались самой свободной от коррупции и воровства организацией страны. Теперь и этого нет».

Скажутся ли эти разборки на приближающихся выборах в Госдуму и смене верховной власти на мартовских выборах? Здесь мнения экспертов расходятся. Вагиф Гусейнов полагает, что в целом исход выборов предрешен и никакая война спецслужб не в силах изменить расклад: «За последнее время ситуация вокруг двух предстоящих выборных кампаний в значительной степени разрядилась и прояснилась, да и спецслужбы имеют к этому вопросу весьма опосредованное отношение. Речь можно вести только о приобретении каких-то имиджевых дивидендов, которые могут пригодиться при распределении должностей после президентских выборов».

Алексей Мухин, напротив, считает, что силовики могут вмешаться в выборный процесс со своими проектами «антикоррупционной борьбы»: «Спецслужбы борются за лидерство. Они хотят показать и обществу, и президенту, что их, и только их, ведомства смогут эффективно включиться в широко­мас­ш­табную антикоррупционную борьбу, которая довольно перспективна в условиях предвыборной кампании. В этой борьбе конкурируют головные ведомства по борьбе с коррупцией: ФСБ, Следственный комитет при Генпрокуратуре, собственно Генпрокуратура, Счетная палата и ведомство Черкесова. События последнего времени показали, что Следственный комитет и ФСБ исключили из этой борьбы двух могущественных участников тендера — Счетную палату и Госнаркоконт­роль, инициировав аресты и там и там. В этом смысле объяснение Виктора Черкесова с общественностью при помощи газеты вполне логично: у главы Госнаркоконтроля просто нет ресурсов для продолжения этой войны — остается ее завершить, “подсветив” в прессе».

Для общества война спецслужб может быть как полезным процессом, так и губительным. Ясно, что эффективность работы и авторитет спецслужб резко снижаются. Зато благодаря таким конфликтам граждане узнают больше подробностей о коррупции внутри силовых структур.

Фото: Panos/Epsilon; Итар-Тасс; Алексей Куденко/Коммерсант; РИА Новости

У партнеров

    «Русский репортер»
    №20 (20) 18 октября 2007
    Кино
    Содержание:
    Круговая порука

    Редакционная статья

    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Случаи
    Реклама