Коррупционная монополия

Актуально
Москва, 18.10.2007
«Русский репортер» №20 (20)
Подозрение, что в Грузии больше нет политики, а осталось только политиканство, подтвердилось, когда 7 октября на экранах грузинского телевидения появился экс-министр обороны Ираклий Окруашвили, уличивший сам себя во лжи. Ранее, 25 сентября, он выдвинул в адрес президента и его семьи, а также против целого ряда политиков его кабинета тяжкие обвинения — в коррупции, политических убийствах и рэкете

В Грузии рассказывают, что план ареста и последующей дискредитации Окруашвили был разработан в одном из парижских кафе, где во время своего визита во Францию Михаил Саакашвили встретился с мэром Тбилиси Гиги Угулавой и главой МВД Вано Мерабишвили. Тройка решила, что целесообразно действовать молниеносно, чтобы не дать экс-ми­нис­тру обороны времени на публикацию компрометирующих власть материалов. Президент Саакашвили был поставлен бывшим соратником в ситуацию тяжелого выбора: потерять инициативу в войне компроматов или сделать из Окруа­швили героя. Как в Грузии, так и далеко за ее пределами мало у кого возникают сомнения в том, что покаяния от Окруашвили удалось добиться с помощью пыток и грубого шантажа.

Окруашвили приобрел ореол героя-мученика, хотя все те, кто знаком с интригами грузинского «двора», уверены, что причиной публичного скандала стали разборки между двумя влиятельными кланами. В Грузии помнят, что именно Ираклий Окруашвили играл ключевую роль в организации рэкета против представителей бизнеса и стал обладателем одного из самых крупных состояний в Грузии, нажившись на закупках военной техники для грузинской армии.

Компромат на президента, который «слил» Окруашвили, также не стал большим сюрпризом. Грузинская общественность о многом догадывалась, а теперь надеется, что появилась доказательная база. Часть компромата Окруашвили собрал сам, ведь он в течение 3 лет после «революции роз» занимал три ключевых силовых поста: министра внутренних дел, генерального прокурора и министра обороны. Другая часть была собрана еще Асланом Абашидзе, а затем, после переворота в Аджарии, попала в руки Окруашвили, в то время министра внутренних дел.

Президент был вынужден действовать цинично и без особых церемоний, поскольку боялся не только публикации компромата. Он был напуган возможностью военного мятежа: в вооруженных силах Грузии Ираклий Окруашвили мог найти значительную поддержку. По крайней мере, в некоторых гарнизонах, расквартированных в Тбилиси. Как рассказывают некоторые источники «РР», чтобы предотвратить попытку мятежа и «выпустить пар», 26 сентября грузинские власти пошли на обострение ситуации в зоне югоосетинского конфликта, обстреляв столицу непризнанной республики Цхинвал. Хотя вероятность успешного переворота была равна нулю, клан Саакашвили решился на арест экс-министра обороны, не размышляя о серьезности политических последствий. Тем более достоверной информацией не располагал даже он — президент опирался на слухи. Вопреки расхожему в западной печати мнению Грузия сегодня живет в условиях политической цензуры и информационного карантина, питаясь самыми невероятными домыслами и мифами, жертвой которых зачастую становится не только население страны, но и политическая элита.

Одна из самых узнаваемых телевизионных картинок, к которой уже привыкли грузинские телезрители, — заседание кабинета министров, на котором президент устраивает им разнос. Подобную сцену наблюдала вся страна и 4 октября. Президент Саакашвили говорил длинно и яростно, а министры прятали глаза и внимали, затаив дыхание: «Я решил создать специальную антикоррупционную группу, которая будет подчиняться только президенту и регулярно отчитываться перед спикером парламента, но только перед спикером. Она не будет подчиняться ни МВД, ни прокуратуре, ни другим ведомствам. Она будет работать вместе с государственными органами и Аудиторской палатой, но подчинена будет только самым высоким должностным лицам страны. Не обижайтесь, но главной ее задачей будет проверка и надзор за каждым из вас, включая ваших близких, семьи и прочая. У нас нет другого выбора, мы получили горький урок».

Создание антикоррупционного комитета выглядит довольно смешно. Дело даже не в том, что после разоблачений Окруашвили президент якобы «открыл», что раком коррупции поражен круг его ближайших соратников. Саака­швили вряд ли способен сохранить объективность в отношении к своей коррумпированной родне. Такая комиссия сможет ответить на обвинения, брошенные Окруа­швили в адрес двоюродного брата президента Ники Аласания и его дяди Тимура Аласания: первый контролирует закупки вооружения и богатеет пропорционально увеличению военных расходов, а о втором «личный заключенный президента» рассказал, что в бытность свою министром внутренних дел он уже арестовал его по обвинению в вымогательстве и получении взяток на сумму в $200 тыс., но затем был вынужден отпустить на свободу по настойчивой просьбе Саакашвили. В Грузии также известно, что в Генеральной прокуратуре имеются досье на родственников спикера грузинского парламента Нино Бурджанадзе. Ее отец Анзор Бурджанадзе в начале 90-х фактически разбазарил государственный кредит, выданный ему на преодоление хлебного кризиса, а его друг, тогдашний президент Грузии Эдуард Шеварднадзе, затем просто незаконно его списал. Когда подобное досье лежит на родных спикера, от него естественно ожидать лояльности президенту и его близким.

Справедливости ради следует сказать, что Грузия добилась резкого снижения коррупции на низшем и среднем уровне государственной власти. Но на самом высоком уровне она стала еще масштабней: руководители государства заинтересованы в сборе налогов и препятствуют отмыванию денег, потому что средства на личные нужды в конечном итоге берут прямо из бюджета. Коррупция в Грузии просто достигла высокого уровня организации, а ставка в нынешней борьбе двух влиятельных кланов — монопольный контроль над коррупционными денежными потоками.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№20 (20) 18 октября 2007
Кино
Содержание:
Круговая порука

Редакционная статья

Фотография
Вехи
Путешествие
Случаи
Реклама