Почему Путин любит симметрию

От редактора
Москва, 01.11.2007
«Русский репортер» №22 (22)

Николай Трубецкой, известный русский философ, в своей пространной статье «О туранском элементе в русской культуре» объяснял любовь русского человека к симметрии влиянием тюркских народов.

Если верить философу, типичный тюрк, а значит, и русский, любит симметрию, которая придает ему уверенность, ощущение равновесия и справедливости. Он предпочитает, чтобы эта симметрия была уже задана: «Разыскивать и создавать… схемы, на которых должны строиться его жизнь и миросозерцание, для тюрка всегда мучительно, ибо это разыскивание всегда связано с острым чувством отсутствия устойчивости и ясности. Потому-то тюрки всегда так охотно брали готовые чужие схемы, принимали иноземные верования».

На пресс-конференции 26 октября по итогам саммита Россия — ЕС президент Владимир Путин наглядно продемонстрировал наличие в русском самосознании того самого элемента, который Трубецкой назвал «туранским», а именно любви к симметрии. Путин, взывая к воображению европейских партнеров, предлагал им взглянуть на ситуацию с точки зрения России, представить ее опасения и ожидания. В связи с размещением элементов ПРО в Польше и Чехии он припомнил, например, Карибский кризис, который чуть было не закончился ядерной войной между СССР и США. На эту аналогию более всего и обратили внимание зарубежные комментаторы.

Гораздо меньший интерес вызвало у них другое довольно неожиданное предложение Путина — о создании Российско-европейского института свободы и демократии, причем на российские деньги. Президент РФ предложил открыть его либо в Брюсселе, либо в какой-нибудь другой европейской столице. Как передало агентство Рейтер, это предложение привело европейцев в замешательство. Сергей Ястржембский, личный посол президента, отвечающий за отношения России с Евросоюзом, позже растолковал, что речь идет не о совместном предприятии: «Это российский институт, который будет учрежден в соответствии с законодательством той страны Евросоюза, где мы его откроем». Основной целью института будет, по его словам, мониторинг положения прав человека, нацменьшинств, иммигрантов, прессы и тому подобного в европейских странах.

Западные наблюдатели заподозрили в предложении восточную хит­рость. Идея Путина действительно отдает ориентализмом, но в ней заложено не столько коварство, сколько пресловутая туранская любовь к симметрии. Это подтвердила еще пара уточнений, сделанных Ястржембским. Во-первых, на содержание института будет отпущено примерно 700 тыс. евро. Во-вторых, аналог подобной европейской структуры уже существует в Санкт-Петербурге — это Европейский университет. На его содержание, кстати, ЕС расходует примерно ту же сумму, правда, университет — это прежде всего высшее учебное заведение, и его назначение — наука и образование, а не мониторинги.

Путин дал понять, что Россия готова принять европейские ценности свободы и демократии, но хочет равновесия, четкой и ясной схемы, отсутст­вия монополии. Россия желает получить в свои руки такой же инструмент идеологического влияния, какие имеет ЕС на территории России. Однако, чтобы симметрия в конце концов восторжествовала, этого мало. Нужно, чтобы Российский институт свободы и демократии завоевал такой же авторитет у европейской общественности, какой приобрел питерский Европейский университет в России. Пародией и муляжом здесь не обойтись.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №22 (22) 1 ноября 2007
    Революция
    Содержание:
    А Ленин такой неживой

    Редакционная статья

    Фотография
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Случаи
    Реклама