Дом или декорация

Юлия Григорьева
22 ноября 2007, 00:00

Избавившись от интерьеров советского времени мы никак не можем найти подходящую нам стилистику, а чужие у нас не приживаются: они вскормлены другой средой и немного не о нас. Сегодняшний российский интерьер пребывает в рамках своей истории

Знакомство с современным архитектурным процессом как-то привело меня в квартиру, спроектированную одним модным архитектором и обставленную его женой-декоратором. Квартира была довольно просторной, с большим количеством мрамора, отполированного до состояния пластмассы. Кое-где мрамор шел полосками — синий-белый-синий-белый, как на тельняшке, кое-где шашечками, как на такси. За карнизами, в нишах подвесного потолка расположились светильники. Пол кое-где прорастал ступеньками, затем сам из себя образовывал платформы, подсвеченные точками светодиодов. В многочисленных нишах проживали сухие букетики из неведомых растений и ракушек. Две комнаты друг от друга отделяла стена в виде гигантского аквариума, полного пестрых рыб. Были там и стеклянные ступени, и арки, в том числе асимметричные. Было много дизайнерской мебели, как в шоу-руме. В общем, много, очень много дизайна.

Что же так настораживало в этом интерьере? Там не было старых вещей! Даже книги, расположившиеся в хорошо знакомом по последним дизайнерским журналам волнообразном стеллаже, и те были совершенно новые, как в отделе «Искусство» крупного книжного магазина. Ничто в этой квартире не позволяло заподозрить ее хозяев в какой бы то ни было предыс­тории. Или не было у них вообще никакой жизни до того, как архитектор запузырил между комнатами аквариум от пола до потолка?

История эта не стоила бы вы­еденного яйца, если бы вопрос «где они провели жизнь?» не вставал бы снова и снова при знакомстве с каждой очередной «дизайнерской» квартирой, в которой избыток архитектурных и декоративных «находок» только подчеркивает полное отсутствие индивидуальности хозяев.

Квартиры могут быть декорированы в духе минимализма или хай-тека, могут захлебываться плюшем и позолотой или шкурами леопардов и чьими-то рогами, могут быть с аркадами из гипсокартона и лепными карнизами и даже с вкрап­лениями старого барахла, заботливо подобранного декораторами на блошиных рынках мира. Но все это, за редчайшими исключениями, напоминает условные инсталляции вроде тех, которые делают стилисты для модных съемок, собирая на несколько часов вещи по магазинам.

Удивительное дело: переселяясь в новую квартиру, наш современник и соотечественник словно теряет всю свою прошлую жизнь, как чемодан при переезде. Есть, конечно, два лежащих на поверхности ответа. Первый: архитектор плохой, декоратор никудышный. Впрочем, если архитектор нехорош, если он тебя не понимает — так расстанься с ним, позови другого.

Другой ответ звучит примерно так. Моя предыстория — это тесная комната в коммунальной квартире, затем трехкомнатная квартира в блочном доме, обставленная противной брежневской полированной мебелью. Это секретер со скрипящими петлями. Это люстра-тарелка и выключатель со шнурком, который скорее оторвешь, чем добьешься, чтобы свет загорелся. Потом съемная квартира с чужими, словно казенными, шкафами и полками. Все это я вычеркнул из памяти и видеть не хочу в моем новом доме.

Ответ, что и говорить, убедительный. Только вот беда — стоит отказаться от своей истории, как в дом тут же приходят чужие.

Поспешное расставание с нашей общей бытовой предысторией с самого начала образовало какую-то декоративную лакуну, которая постепенно затягивалась икейской простотой, итальянской красотой, французской пасторальностью, дальневосточной экзотикой и даже, в особо экстравагантных случаях, английским кичем. И все это для нас, но немного не о нас. В самом деле, как бы ни был прекрасен, скажем, итальянский дизайн, но произрастает он под нездешним солнцем. А минимализм? Как проникнуться его духом после десятилетий насильственного минимализма? Да и с экзотикой, прямо скажем, не лучше. Ну нет у нас колониальной традиции!

 pic_text1

По большому счету у нас в ходу всего два варианта. Обобщенно «старинный» и обобщенно «современный». Первый должен быть близок людям, которые, приходя в детстве в музей-усадьбу, испытывали жгучую зависть к бывшим владельцам дворца и мечтали вырасти и поселиться в таком же. Стиль «богатый и современный» освоен нашими соотечественниками благодаря прибрежным курортным отелям Средиземного, Адриатического, Красного и Андаманского морей. Именно в этих декорациях многие впервые почувствовали, что деньги и отсутствие «железного занавеса» творят настоящие чудеса.

Но отель отелем, а для дома этого мало. Недаром последние лет пять вдруг появился спрос на советскую «старину». Конфетница из толстого зеленоватого стекла, жестяная коробка из-под монпансье с Белкой, Стрелкой и ракетой, пузатая сталинская мебель, подстаканники в кренделях и прочие раритеты вдруг стали извлекаться с антресолей и заполнять прилавки магазинов, специализирующихся на вещах, от которых когда-то больше всего хотелось избавиться. Дальше — больше: появились интерьеры в «советском» стиле, сначала клубы и рестораны, потом и квартиры. Мода на не столь давнее прошлое, порожденная отчасти неполным соответствием нас самих европейскому и американскому дизайну, отчасти ностальгией, отчасти поиском новой экзотики, сделала одно доброе дело: позволила тем, кому захотелось встретиться с чем-то знакомым по собственному визуальному, тактильному и бытовому опыту, перестать этого стесняться.

Кому-то это подсказала мода, у кого-то собственные намерения совпали с тенденцией. Один из самых востребованных московских архитекторов Алексей Козырь, много лет подряд вызывающий восторги своими радикальными квартирами, офисами и загородными домами в духе бескомпромиссного хай-тека, пригласил однажды коллег в гости в свою новую квартиру. Оказалось, что находится она в одной из сталинских высоток и хай-тека в ней нет. А есть старые деревянные двери и лепнина. Потому что, оказывается, он с детства хотел жить в высотке. Так что, ей-богу, не стоит отказываться от своей детской мечты.

Фото: Виктория Ильинская для «РР»