Пчелиный волк с биодобавками

Юлия Идлис
29 ноября 2007, 00:00

Какая жалость, что сказки и легенды придуманы не сейчас. «Беовульф», «Хроники Нарнии» и «Властелин колец» столько времени пролежали в ожидании часа, когда компьютерные технологии наконец позволят нам воочию увидеть все, что в них описано, без чудовищ из папье-маше и манной каши в роли Соляриса! Романы фэнтези, волшебные сказки и древние легенды так и просятся под стило компьютерного дизайнера и в формат 3D, чтобы герой тыкал мечом прямо в глаз зрителю, а вокруг пыхали огнем драконы. Казалось бы, наступила эпоха оживающих на экране легенд, но тут-то и выясняется страшное…

Мы — поколение, безнадежно испорченное «Шреком». Когда оцифрованный с помощью технологии performance capture персонаж с лицом красавицы Робин Райт Пенн поет грустную скандинавскую песню под аккомпанемент арфы, возникает такой же эффект, как если бы эту песню пела морская свинка: умиление вкупе с удушливым зрительским хохотом. Причем хохочем мы не со зла, а рефлекторно: в этом формате мы готовы принимать всерьез каких угодно монстров и драконов, но не Энтони Хопкинса, Джона Малковича и Анджелину Джоли, рассуждающих о страхе и силе, грехе и искуплении.

Сценарий «Беовульфа» написали два великих голливудских сценариста: Нил Гейман (автор сценариев к «Догме» и «Звездной пыли») и Роджер Эйвери («Криминальное чтиво»). Древнеанглийскую поэму «Беовульф» написал хоть и анонимный, но тоже не последний автор — скорее всего, монах, неплохо знавший староанглийскую и латинскую литературу. Если отвлечься от компьютерной мимики персонажей и того, что большую часть экранного времени на лице Беовульфа написано «А ты записался в добровольцы?», история получилась неплохая. О том, что человек слаб перед мечтой, и чем он сильнее, тем страшнее его ошибки, и что зло остановить невозможно, потому что человек слаб перед мечтой, и т. д. Но визуально все это до такой степени «Шрек», что отвлечься невозможно.

И зрители не отвлекаются. На­оборот, добрую половину фильма они с удовольствием ржут, хотя сценаристы, надо отдать им должное, старались придерживаться текста первоисточника вплоть до включения прямых цитат. А уж этот текст смешным не назовешь: там и про окровавленные после визита Гренделя стены Хеорота, и про оторванные руки и головы, и про убийство девяти морских чудищ…

Немного истории

«Беовульф» — единственный целиком сохранившийся памятник древнеанглийской литературы (примерно VIII века). В поэме рассказывается о жизни и подвигах воина из племени гаутов, который обладал силой 30 человек, но не спешил применить ее в деле, пока не услышал, что владения датского конунга Хродгара терроризирует не пойми откуда взявшееся чудище Грендель, пожирающее в ночи воинов. Беовульф с 14 воинами-гау­та­ми приезжает к Хродгару, одолевает Гренделя, отрывая ему руку, потом убивает его мать, пришедшую отомстить за сына, и с триумфом возвращается домой. Вскоре после этого он становится королем гаутов и успешно правит ими до старости, пока вор, укравший кубок из древнего клада, не будит спящего дракона, этот клад охраняющего. Престарелый Беовульф едет сражаться с драконом, одолевает его, но получает смертельные раны и погибает. Поэма заканчивается его торжественным погребением.

В мировой культуре сюжет «Беовульфа» использовался бесчисленное множество раз. Толкиен списал с него «Хоббита», Майкл Крайтон — половину своего романа «Пожиратели мертвых», на основе которого в 1999 году был снят фильм «Тринадцатый воин» с Антонио Бандерасом в главной роли. По «Беовульфу» рисовали мультфильмы, комиксы, картины, писали повести, романы, стихи и песни, снимали кино.

 pic_text1

За последние восемь лет «Беовульф» экранизировался трижды: в 1999 году был снят фильм Грэма Бейкера «Беовульф» с Кристофером Ламбертом в главной роли, в 2005-м — «Беовульф и Грендель» исландского режиссера Стурлы Гуннарссона, и вот теперь —  «Беовульф» Земекиса. Все три картины представляют собой яркий пример того, что сегодняшний зритель понимает под «древним героическим эпосом».

Викинги и мы

В начале «Беовульфа» Земекиса один из дружинников Хродгара забирается на стол и исполняет там зажигательный рэп с такими словами:

«Стоял он перед драконом,
Бежали все что есть сил,
А он достал свой меч
И дракона зарубил».


Так мы сегодня представляем себе застольные песни викингов. Потом приходит Беовульф — в меховых сапогах, кожаных трусах и кольчужной жилетке на голое тело. Так мы представляем себе их одежду. Дружинник Беовульфа поет:

«Как много дев прекрасных
Нам на пути встречались,
Одни нам отдавались,
Других мы силой брали».


Так мы представляем себе отношения между мужчиной и женщиной в эпоху раннего феодализма. Конечно, с поправкой на русский дубляж.

На это обречена любая экранизация древнего эпоса: если в кад­ре должны появиться меч или дракон, резвое продюсерское воображение облачает героя в кожаные трусы, а героиню — в открытый корсет, обтягивающие штаны или полурасстегнутое платье до пола. Как только речь заходит о древнем чудовище, живописные схватки становятся важнее конфликта между язычеством и христианством, которому в «Беовульфе» отведена большая роль, важнее размышлений о долге, славе, доблести, — важнее всего.

 pic_text2

В результате на экраны выходит «Беовульф», прочитанный людьми, которые уже, к сожалению, совершенно не понимают по-древнеанглийски. «Так он Беовульф или Биовульф?» — добивалась от своего молодого человека девушка, сидевшая позади меня на премьере фильма Земекиса. После особенно живописного подвига голого героя оба решили, что он все-таки «био» — как йогурт или продукт инопланетной генной инженерии. К такому же решению пришла в свое время и фирма «Союз», выпустившая «Беовульфа» Грэма Бейкера с прокатным названием «Биоволк» — на том основании, что, по фильму, герой родился у земной женщины от непонятного светящегося существа. А между тем «Беовульф» на древнеанглийском — «пчелиный волк», то есть медведь: потому что большой, сильный и ленивый, как пишет о нем анонимный древнеанглийский поэт.

Секс и христианство

О чудище, с которым сражается Беовульф, в поэме сказано:

«…народ издревле
Нарек его Гренделем,
Но кем зачат он,
И чьи они чада,
И кто был их предком
Из темных духов,
И где их жилище —
Люди не знают».






Но люди, которые снимают про Беовульфа кино, непременно хотят знать не только где его жилище, но и кто с кем переспал, что в результате получилось такое страшилище. Версии выдвигаются самые разные, но характерно одно: по мнению современного человека, все зло — от секса. Как будто нам трудно смириться с мыслью, что может быть и просто непонятно откуда взявшееся зло — например, посланное богами.

В фильме 1999 года Грендель родился от извращенной связи Хродгара с древней злой богиней, жившей в захваченном им замке. Узнав, что богиня беременна, жена Хродгара бросилась с башни. В фильме «Беовульф и Грендель» тролль имеет положенных ему мать и отца из племени троллей, зато сам зачинает сына от бывшей датской шлюхи, а ныне ведьмы, живущей на отшибе во владениях Хродгара, и, судя по всему, этот сын принесет потом немало бед датчанам, мстя за смерть отца. В фильме Земекиса Хродгар переспал с демоном воды, отчего родился Грендель; Беовульф убил Гренделя и тоже переспал с демоном воды, отчего родился дракон, убив которого Беовульф и сам умер от ран. Заканчивается все на том, что с демоном воды готовится переспать Виглаф, которого Беовульф назначил своим преемником.

Популярный психоанализ и тема инцестных связей — первое, что приходит в голову современному человеку, берущемуся читать, смотреть или анализировать произведение древней литературы. Так что, видимо, мы еще и поколение, безнадежно испорченное Фрейдом. «Она его жена или дочь?» — волновались зрители на премьере, наблюдая сложные отношения Хродгара с королевой Вальхтеов. «Наверное, дочь», — решил один из них, когда Беовульф стал приударять за ней на глазах у Хродгара. «Все-таки жена», — разочарованно протянул кто-то, когда Хродгар потащил Вальхтеов в постель. Хотя для викингов, как мы видим их у Бейкера, Земекиса и в других фильмах, это совершенно не важно.

 pic_text3

А важно наличие половых признаков в принципе. «Клянусь богом, у этой твари нет члена!» — восклицает дружинник Беовульфа, пытающийся применить к Гренделю запрещенный прием. «Члена нет», — подтверждает и компьютерный Беовульф, который сам, пользуясь словами ангела Метатрона из фильма «Догма», обладает «анатомией кукольного Кена». Тем больше в фильме Земекиса (да и в других фильмах о викингах) шуточек про секс, намеков на «третью ногу» и кожаных трусов на голое тело. Потому что викинги, как известно, насиловали все, что движется, постоянно пили и время от времени убивали драконов. Так, по мнению кинематографистов, и зародилась европейская цивилизация.

Настоящие викинги, конечно, были люди простые, но не настолько. В частности, гораздо больше секса и пьянства их интересовало наступающее на их мир христианство и возможность (или невозможность) примирить его с древними языческими верованиями. Христианские вставки в «Беовульфе» иногда называют результатом позднейшей редакторской правки, но сделаны они твердой рукой: победа всегда на стороне приверженцев новой веры. А вот в фильмах — наоборот.

У Грэма Бейкера вопрос о христианстве Беовульфа вообще не стоит. В фильме Стурлы Гуннарссона кельт, явившийся крестить викингов, показан смешным идиотом, а крестятся датчане от страха и отчаяния. Разумеется, это им нисколько не помогает. У Земекиса христианином в конце жизни становится самый неприятный из героев — трусливый советник Хродгара Унферт. И умирает, опаленный пламенем, закрываясь бесполезным крестом от огнедышащего дракона. Складывается ощущение, что создатели фильмов, как и неизвестный автор поэмы, подвергают «Беовульфа» религиозной редактуре, только не христианской, а, наоборот, языческой. Потому что мы как-то привыкли, что рефлексия, христианство, любовь к женщине, чувство долга и прочие сложные эмоции — прерогатива просвещенного человека, который умеет пользоваться мобильным телефоном и раз в неделю ходит к психоаналитику. А не каких-то волосатых викингов в кожаных трусах.

Фото: Архив Пресс-Службы; Mary Evans/Photas; DEFD/Vostock Photo