Красавица и Чудовище

Петр Алешковский
29 ноября 2007, 00:00

Катя была красавица. Пять лет она лаялась с мужем, бездельником и пьяницей, за что Сашка регулярно ее бил. В конце концов Катя забрала дочку Свету и ушла. Общепринятая формула «бьет — значит любит» Катю не устраивала. Старгородская больница, где она работала медсестрой, сжалилась и выделила им однокомнатную квартиру в старом бараке с дровяным отоплением. Бабы в слободе качали головами — мстительность Сашки была всем известна. Соседка тетя Клава, жалея, называла Катю «моя камикадза». Несколько раз Сашка ломился ночами в дверь и бил стекла. Катя вызывала милицию, его сажали на пятнадцать суток, но, выйдя на свободу, он лез снова, официальный развод, кажется, только больше его ожес­точил. Жизнь превратилась в кошмар. Катя уехала бы на Дальний Север, но сняться одной с дочерью в незнакомые места не хватало ни сил, ни денег: в рамках нацпроекта в больнице участковым и врачам скорой помощи прибавили по десять тысяч, медсестры к своим трем тысячам получили приварок всего в семьсот рублей. Катя тянула две ставки и еле сводила концы с концами.

Однажды Катя возвращалась с дежурства затемно. Идти предстояло мимо Христофоровского кладбища, про которое рассказывали страшные истории: говорили об оборотнях, что грызут по ночам кости мертвяков, грабят прохожих и берут мзду с проезжающих машин. Дойдя до ограды, Катя ускорила шаг, сзади кто-то тяжело дышал, догоняя ее.

— Стой, сучка, надо поговорить!

Катя узнала Сашкин голос. В безлюдном месте, ночью встреча не предвещала хорошего, Сашка давно грозился ее прирезать. Она сжала ручку сумки и приготовилась защищаться. Муж налетел, как зверь, пьяный и злой, отбил бесполезную сумку, заломил ей руку, Катя увидела блеснувший нож. Понимая, что погибла, она закричала. Вдруг из ближайших кустов вылезло нечто совсем уже страшное — Чудовище, одним словом. Без лишних слов оно ударило Сашку по челюсти, сбило хулигана с ног и принялось безжалостно метелить его, приговаривая: «Еще раз подойдешь к этой красавице, тут тебя и закопаю». Санька скулил от ужаса и боли и клялся забыть Катю навсегда.

Чудовище оказалось не таким уж и страшным, как в диснеевском мультике, что они смот­рели со Светкой. Голос у него был приятный, и говорило оно, успокаивая разрыдавшуюся от  перенесенного кошмара Катю, ласковыми словами, при этом гладило по голове так, что по всему Катиному телу разбегались электрические искры, вмиг лишившие ее рассудка. Чудовище довело ее до дома, переступило порог и приказало не зажигать свет.

— Давай тихонько, не напугать бы дочку.

Чудовище парализовало ее волю, никакого страха Катя к нему не испытывала. Все свершилось в один миг, как в мультике. Нет, лучше, много лучше, никакое кино не смогло бы передать того, что произошло.

На рассвете Катя проснулась, растопила русскую печь — надо было ставить чугун с картошкой для поросенка. Чудовище спало, раскинув руки, льняные кудри его разметались по подушке. Вчера, перед тем как залезть в постель, он специально предупредил Катю, чтоб не прикасалась к его шкуре. Катя подумала-подумала и не послушалась. Будь что будет! Она смела в  плащ-палатку то, что было внутри, бросила в печь и даже подкинула поленьев. Огонь разгорелся быстро, отблес­ки весело заиграли по стенам. Убедившись, что совершившееся непоправимо, Катя ушла в комнату, залезла под одеяло и прижалась к Чудовищу. Он что-то промычал во сне и перекинул руку через ее плечо. И тут в печи начали рваться патроны. Лейтенант Иванец вскочил как ошпаренный, из-за занавески заревела испуганная Светка. Катя приготовилась принять заслуженную смерть.

Иванец подскочил к печке, схватил ведро с водой и залил огонь. Разворошил кочергой остатки обмундирования. Поняв, что спасти ничего не получится, он смотрел на Катю с упреком. Та, гордо задрав подбородок, объяснила свой поступок: «Я боялась, что ты снова станешь Чудовищем и уйдешь от нас».

Тогда Коля Иванец посмотрел на нее уже с восхищением и, вдруг решившись, произнес: «Теперь ни за что на свете!» Высунувшейся из-за занавески Светке он показал язык.

За самовольный уход с поста и небрежное отношение к табельному оружию лейтенанта Иванца Николая Гавриловича отчислили из Госавтоинспекции.

— Побыл оборотнем в погонах, хватит, — заявил он, входя в Катину квартиру с букетом цветов и бутылкой шампанского. — Завтра отнесу документы в пожарку, ребята обещали пристроить.

— С огнем ты справляться умеешь, — сказала Катя, подошла к Чудовищу и поцеловала его.

С античных времен всем известно: Красавице сильно повезло, почему же господа пишущие никогда не задавались вопросом, а повезло ли Чудовищу?