Как пережить кризис

Руслан Хестанов
31 января 2008, 00:00

Вот и наступил очередной экономический кризис. Нас он пока затронул меньше других — на ежегодном форуме в Давосе Россию даже назвали «островком стабильности». А вот в США он уже влияет не только на состояние бизнеса — там сотни тысяч людей теряют недвижимость и накопления. Да и у нас хоть и продолжается экономический рост, эхо заморских финансовых бурь все громче: кроме смутных слухов о «новом дефолте» есть уже и реальные биржевые потери. Одни лишь «народные IPO» сделали акционерами почти 300 тыс. россиян, многие из которых теперь считают, что совершили большую глупость. Но несравненно больше глупостей наделают те, кто поддастся паническим настроениям

Может ли участников IPO постигнуть та же участь, что и вкладчиков финансовых пирамид 90-х, которые, потеряв все свои деньги, разочаровались и в государстве, и вообще во всех финансовых институтах? «Почему государство не компенсирует нам хотя бы часть потерянного? Оно же было в курсе того, что проворачивается всеми этими МММ и “Властелинами”!» — гневно спрашивает корреспондента «РР» москвичка Альбина Леонтьева. Вообще-то мы звонили не ей, а ее матери, Марии Леонтьевой, одной из самых активных вкладчиц МММ, добивавшихся возврата своих денег. Но оказалось, она недавно умерла. «Она все ходила, ходила, просила: дайте хоть что-нибудь, хоть на похороны дайте! И у Мавроди просила, и у правительства. Сколько нервов истратила… Так ничего и не получила. И умерла с обидой на всех», — рассказывает Альбина.

Пачки акций МММ до сих пор лежат в ее квартире. Она их даже не считала и не знает, сколько там этих долгов. Ни про банки, ни про другие места вложения своих средств она и слышать ничего не хочет: «Сейчас хотя бы выжить, а если появятся деньги, никуда не понесу. Насмотрелась…»

Народный капитализм

Я против “народного IРО”, потому что, как показывает практика, люди в случае кризиса будут двигаться не на биржу, сбрасывая акции, а в сторону Белого дома», — сказал после проведения IPO «Роснефти» президент ММВБ Александр Потемкин.

Если паника среди держателей акций государственных компаний все-таки начнется, то свидетельствовать она будет не столько о низком уровне финансовой грамотности населения, сколько о том, что на кризис люди везде реагируют одинаково — не рационально, а эмоционально

К Дому правительства протестными колоннами пока никто не идет, но и довольных своими вложениями не так уж много. За последние полтора года «народные IРО» провели сразу три крупные государственные компании: Сбербанк, «Роснефть» и ВТБ. И если Сбербанк ограничил круг своих акционеров, установив довольно высокую цену за акцию — 89 тыс. рублей, то размещения «Роснефти» и ВТБ стали истинно народным и: минимальная сумма инвестиций составила 15 и 30 тыс. руб­лей соответственно. Понятно, что благодаря этому компании на волне всеобщего оптимизма привлекли гигантские средства, но вдобавок они получили целую толпу новых акционеров, большинство из которых слабо разбираются в финансах и при любой панике на бирже действительно, скорее, пойдут митинговать.

Особый ажиотаж сопровождал продажу акций ВТБ. В мае прошлого года, несмотря на то что банк открыл довольно много пунктов приема заявок, будущие акционеры стояли в очереди по 5–6 часов. «Я когда увидел это, был в шоке, — рассказывает Владимир Сергеев. — Мне повезло: я простоял только час. Там были разные люди — в основном средний класс и чуть ниже. Были и пенсионеры. Не скажу, что создавалось ощущение, будто народ несет последние деньги, — на моих глазах жена посылала мужа из очереди в обменный пункт: они собирались вложить одну сумму, но потом, постояв в возбужденной толпе, решили ее увеличить».

«Самая вредная эмоция — жадность. Успешные инвесторы — это те, кто победил разумом собственную жадность. А победить ее можно, когда деньги — не самоцель, не средство самоутверждения или признания, а способ решать конкретные жизненные проблемы»

«Народные IPO» напоминали попытку государства реабилитироваться перед гражданами за провал ваучерной приватизации. В 90-х «народного капитализма» не получилось: подавляющее большинство людей рассталось с ваучерами за бесценок. Теперь им, пусть и за собственные деньги, снова предложили стать собственниками крупнейших предприятий. Социальный характер этих размещений подтверждает и то, что проводили их только государственные компании — частные считают это дурным тоном. Наталья Орлова, главный аналитик Альфа-Банка, утверждает: «“Народное IPO” не представляет большого интереса с точки зрения привлечения капитала. Гораздо проще привлечь его с международного рынка — это можно сделать быстрее, легче и в большем объеме. А вот государству это важно как своего рода пиар — повышение финансовой грамотности населения».

Впрочем, финансовую грамотность населения это вряд ли повысило. Те, кто разбирался в рынке ценных бумаг, в IРО предпочли не участвовать. Игорь П., вот уже несколько лет играющий на бирже, к нынешним сетованиям «народных» акционеров ВТБ относится скептически. У него тоже есть акции ВТБ, но купил он их лишь неделю назад — по цене 10,73 копейки за штуку (во время IРО люди приобретали их за 13,6 копеек): «При первичном размещении частному инвестору вообще делать нечего, — втолковывал Игорь корреспонденту “РР”, — там акции скупают глобальные инвесторы, которые не могут купить большой объем на бирже потому, что это обойдется им гораздо дороже. Перед IPO ВТБ я анализировал все подобные случаи в России за два года: все акции за одним исключением впоследствии упали в цене».

По мнению Игоря, у государства были свои мотивы для проведения «народных IPO», но оно поступило не совсем честно, втянув в этот процесс людей, которые о рынке акций не имели совершенно никакого представления: «Советский Союз, конечно, сделал свое дело, приучив класть деньги под матрас, — вот в правительстве и решили выманить эти денежки, чтобы они работали на благо страны. Отсюда и обширная реклама того же ВТБ. А люди на рекламу ох как ведутся! На доверии все и было куплено. Но ведь большинство при этом не разбиралось в деталях, а цена акций после размещения логично пошла вниз».

Однако проблема финансовой безграмотности остро стоит не только в России, но даже в странах с давно устоявшейся рыночной культурой. Кстати, там тоже принято вешать всех собак на государство и считать его ответственным в последней инстанции. В этом, конечно, есть логика, но требовать от властей гарантий роста биржевых котировок по меньшей мере наивно.

Еще при продаже акций «Роснефти» социологи нарисовали портрет среднестатистического инвестора: человек лет пятидесяти и старше, который имеет накопления, полагается на государство и не верит в скорый финансовый кризис. Такие же люди наверняка составили и большую часть покупателей акций ВТБ. При этом очевидно, что ожидали они совсем не того, что получили, и теперь пребывают в панике под аккомпанемент слухов о новом дефолте.

На годовом собрании акционеров «Роснефти» прошлым летом участники IPO едва не сорвали мероприятие, возмущенные низкими дивидендами: те, кто вложили в компанию минимальные 15 тыс. рублей, получили по 500 рублей, притом что только за хранение акций в депозитарии они за год заплатили по 600. Тогда совет директоров «Роснефти» направил на выплату дивидендов 14,1 млрд рублей — 6,6% от чис­той прибыли, хотя во время IPO обещали 10%. Возмущение людей было безмерным, хотя в тот момент акции «Роснефти» стоили даже больше, чем при размещении.

 pic_text1

Экономист Леонид Барон, ставший на том собрании кем-то вроде рупора миноритариев, полагает, что и цифра 6,6% неверна: «Они считали процент выплаченных дивидендов не от общего объема прибыли, а только от ее части, — объяснял он корреспонденту “РР”. — Это следовало даже из тех документов, которые раздавали на собрании акционеров. Реально же они выплатили около 2% от прибыли. 2006-й и 2007-й были очень успешными для нефтяных компаний. Я считаю, что если у нас такая благоприятная конъюнктура, то почему бы не разделить хотя бы 10% успеха со своими акционерами? Ведь неизвестно, что будет дальше с нефтяной отраслью».

Но сам Леонид Барон, несмотря на опыт с акциями «Роснефти», через год вложился и в ВТБ, притом что он-то как раз представлял себе реальную ситуацию. «Перед покупкой акций ВТБ банковские аналитики мне четко и ясно показывали на цифрах, что цена акций при первичном размещении превышает справедливую цену процентов на 40. Но у меня были мотивы рассматривать эти инвестиции как стратегические».

Владимир Сергеев, сотрудник финансовой компании, польстился на акции по тем же причинам, что и большая часть инвесторов: «Реклама была масштабной. Буквально как хлеб раздавали эти акции, — вспоминает он теперь свои ощущения. — Кроме того, не было никаких сомнений в экономической устойчивости банка». А ведь Владимира никак нельзя назвать финансово безграмотным человеком. Более того, полтора года назад он увлекся игрой на бирже и играл, по его словам, довольно успешно. Но с акциями ВТБ получилось по-другому. Он какое-то время ждал «положительной динамики», а не дождавшись, стал одним из лидеров Ассоциации миноритарных акционеров ВТБ.

Сначала они добивались того, чтобы банк выкупил у них акции по их первоначальной цене, потом захотели представительства в совете директоров компании, но когда поняли, что это нереально, занялись «социальным» давлением на руководство ВТБ, закидывая письмами правительство и администрацию президента. Руководитель Ассоциации (к слову, доктор экономических наук) Олег Летягин считает, что их труды не пропали втуне: «Мы добились определенных результатов. В частности, в прошлом году, когда акции начали падать, было подключено правительство, хотя официально об этом и не говорилось. Все об этом молчали, но понимали, что меры принимаются. Президент взял вопрос под свой контроль, он встречался с руководством ВТБ, и это было неслучайно. Подтверждением стала динамика акций в декабре. В этом смысле мы желаемого добились».

Впрочем, большое количество недовольных Летягину объединить так и не удалось. На пике своей популярности Ассоциация состояла из полутора сотен человек, из которых сейчас осталось несколько десятков: одни разочаровались в методах борьбы, другие продали акции и вышли из игры. Но не исключено, что на волне финансового кризиса Ассоциация может обрести вторую жизнь. Хотя сам Летягин к руководству банка и правительству нынче не в претензии: «То, что происходит сейчас, это, конечно, результат глобальных шоковых явлений, на которые правительству повлиять очень трудно».

Так что, если паника среди держателей акций государственных компаний все-таки начнется, то свидетельствовать она будет не столько о низком уровне финансовой грамотности населения, сколько о том, что на кризис люди везде реагируют одинаково — не рационально, а эмоционально. Покупка акций во всем мире рассматривается как долгосрочная инвестиция — не то что на месяц или полгода, но даже не на год и не на два. Это не тот случай, когда можно рассчитывать на ежемесячные дивиденды и жить, как рантье, на проценты. И если инвесторы правильно представляют ситуацию, они не так быстро теряют самообладание.

О том, что панике поддаваться не стоит, свидетельствуют и действия профессиональных игроков на бирже. Заместитель председателя правления Сбербанка Белла Златкис в интервью «РР» рассказала, что многие частные акционеры начали в массовом порядке скупать акции банка после падения котировок. Игорь, собеседник «РР», купивший акции ВТБ в момент наибольшего падения, тоже был настроен оптимистично. На вопрос, когда он собирается их продавать, чтобы получить прибыль, ответил:

— Для себя я поставил ориентир — продать как минимум по цене размещения — то есть по 13,6 копеек.

— И когда это может произойти?

— Думаю, год потребуется, если рынки быстро стабилизируются.

— А если не стабилизируются?

— Знаете, если Америка рухнет, то всему миру придется несладко и уже неважно будет, есть у тебя акции ВТБ или нет…

Правительству сейчас очень важно, чтобы восстановление произошло как можно быстрее. Массового протеста нет (да и вряд ли он возможен, учитывая, что втянутыми в биржевые игры оказались отнюдь не миллионы), но неприятные параллели между «народными IPO» и финансовыми пирамидами 90-х многие уже проводят. Интернет бурлит. Люди сочиняют стишки и частушки.

Народ! Позабудь про мытарства,

Мавроди и прочий «Хопер».

Теперь самому государству

Ты будешь — ей-богу — ПАРТНЕР!

Чего там, дружище, зажато

В твой потный большой кулачок?

Не мучайся — если деньжата,

Неси их сюда, дурачок!

Оставь и уйди, а назавтра

Тут вырастет денежный лес!

Поверь, это чистая правда!

«Роснефть» — это поле чудес!

Впрочем, главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова уверена, что никакой кризис не отобьет у населения желание вкладывать деньги в акции. Государственным компаниям люди все равно доверяют больше, а нынешний спад когда-нибудь да кончится: «Все-таки рынок есть рынок, и от падения котировок никто не застрахован. Никто ведь еще год назад всерьез не ожидал нынешнего кризиса: о его вероятности говорили очень абстрактно. Если бы его действительно ждали, думаю, ВТБ перенес бы свое IPO на другое время».

Не наш кризис

В США по итогам 2007 года крупнейшие американские банки объявили о рекордных убытках. Общая сумма их потерь свыше $140 млрд. По некоторым оценкам, списания долгов достигли 200 млрд, то есть составили 1% ВВП США. «Пусковым крючком» явился лопнувший пузырь ипотечного кредитования. Жилищный кризис набирает обороты — лишиться жилья в ближайшие несколько месяцев могут от 1 до 3 млн американцев. Право на приобретенную по ипотеке недвижимость уже потеряли 800 тыс. человек.

В конце 90-х в Америке начался бурный рост цен на жилье: за десятилетие, с 1997 по 2006 год, стоимость домов и квартир выросла на 124%. Этим, естественно, воспользовались банки, до минимума снизившие ставки по ипотечным кредитам. Конечно, они рисковали, ссужая деньгами людей с невысокими заработками и сомнительной кредитной историей. Но эта практика оказалась столь популярной, что даже получила специальное название — «хищническое кредитование». Почему? По двум причинам. Во-первых, если должник перестанет погашать кредит, банк всегда может продать его дом, который за это время станет только дороже. А во-вторых, банки могут торговать самими кредитными обязательствами — они собираются в долговой пул и продаются на фондовом рынке так же, как акции или государственные облигации. Таким образом, занимаясь ипотекой в условиях роста цен на жилье, банк в любом случае не внакладе.

Ипотечный соблазн был велик. Простых американцев всеми силами уговаривали включиться в «потребление», на этот раз — домов. Медиапространство заполнилось рекламой, вопрошающей: «А ты включился в жилищный бум?!» В США, в отличие от России, каждая нормальная, то есть успешная в социальном плане семья и до бума участвовала в ипотеке. Но в последние годы в нее начали включаться даже те, кто раньше и мечтать не мог о покупке собственного дома.

 pic_text2

Выбирая ипотеку, значительная часть будущих домовладельцев останавливалась на варианте с плавающей процентной ставкой, когда ежегодный процент по кредиту не фиксируется, а меняется в зависимости от ряда экономических показателей. Пока цены на жилье шли вверх, плавающая ставка была минимальна и весьма соблазнительна. Однако когда ситуация ухудшилась, ставка значительно выросла. В результате многие из тех, кто необдуманно или самонадеянно воспользовался этим типом ипотеки, оказались вынуждены ежемесячно выплачивать суммы, на которые никак не рассчитывали. Расплатиться по кредиту, продав внезапно подешевевший дом, тоже не получалось. Все это привело к гигантской волне банкротств и конфискаций собственности.

Найти среди американцев жертв ипотечного кризиса оказалось довольно просто, что само по себе уже говорит о том, как много народа от него пострадало. В 2005 году Гарри купил небольшой домик в штате Тенесси за $133 тыс. Он выбрал ипотечный кредит с плавающей годовой ставкой. «В банке сказали, что для моей семьи это оптимальный вариант: чтобы позволить себе более выгодные условия, надо больше зарабатывать и иметь отличную кредитную историю. Они предложили действительно небольшую ставку — 6,9% годовых. Я согласился», — рассказывает Гарри. По условиям договора первые два года индексация ставки не происходила — ситуация изменилась 1 июля 2007-го, когда обслуживание ипотеки «подскочило» до 9,9% годовых. «Я был просто ошарашен, — говорит Гарри, — мы два года платили по тысяче долларов, а теперь надо было выкладывать аж на треть больше!» С 1 января 2008-го Гарри ежемесячно платит банку почти $1500: ставка увеличилась до 11%. «За год в полтора раза! Чертовы проценты! — негодует он. — Я даже и предположить такое не мог». Этих денег Гарри платить не может. Он неплохо зарабатывает, но на нем вся семья: жена Джуди, 15-летняя дочка и 2-летний сын. «Моей матери сейчас 84, и она тяжело болеет. Весной хотел перевезти ее жить к нам — специально сделал в доме ремонт, чтобы ей было комфортно. Подкрасил кое-что, обновил систему отопления и вентиляции, поменял старую входную дверь — все своими руками. А теперь думаю, а будет ли этот дом все еще нашим? Мамины медицинские счета и наша ипотека — я столько не потяну. Теперь-то я понимаю, что нужно было вести себя осторожнее, но, ей-богу, мы такого унижения не заслужили». Но вспомнив, что говорит «на пуб­лику», Гарри завершает свой рассказ почти программным заявлением: «У меня хорошая работа, прекрасные друзья, замечательные дети. Какие бы трудности меня ни подстерегали, я все же найду способ реализовать американскую мечту о собственном уютном доме, в котором живут любимые люди. Это — моя обязанность перед семьей и детьми».

Таких, как Гарри, в США сотни тысяч. Ситуацию усугубляют многочисленные циничные дельцы и разномастные мошенники, играющие на трудностях наивных и сограждан. В трудную минуту они «приходят на помощь», выкачивая из пострадавших последние сбережения. Методы «волшебных помощников» навязчивы, но эффективны. Бианка из Юты вспоминает: после того, как ее муж сломал лодыжку и не смог зарабатывать, их семья погрязла в долгах. «Внезапно, словно в ответ на наши молитвы, в почтовом ящике оказался кредитный чек на $7 тысяч от банка Beneficial Utah Inc. Мы радостно его обналичили — это позволило накормить детей и уберечь дом от конфискации. Если бы мы только знали, во сколько обойдется нам это “чудесное провидение”! В течение нескольких месяцев мы выплачивали оговоренную сумму в $238. Каково же было наше удивление, когда обнаружилось, что мы должны банку… почти 15 тысяч!!! Теперь он хочет забрать у нас все — зарплату, машину, дом. Оказывается, что где-то в глубине договора, который прочитать целиком практически невозможно, были скрыты просто фантастические накрутки. Те $2500, которые мы уже выплатили, фактически пошли лишь на покрытие административных расходов, ежегодных платежей за обслуживание счета и тому подобных вторичных выплат. А тем временем “тело” долга постоянно росло за счет безумных процентов. Похоже, Beneficial нашел легальный способ “охотиться” за деньгами нищих американцев, отчаянно пытающихся позаботиться о своих близких».

«Охотятся» не только за деньгами, но и за имуществом. 57-летняя афроамериканка Айо Аудо тоже попалась на удочку. После развода с мужем она едва сводила концы с концами и позволить себе регулярные выплаты по ипотечному кредиту не могла. «В один прекрасный день ко мне постучались, — рассказывает нам Айо. — Импозантный молодой человек представился агентом некого Винсента Абеля и фирмы Modern Management. Он спросил, хочу ли я сохранить дом. Конечно, я хотела. Он сказал, что его компания готова предоставить мне кредит в 9 тысяч, который позволит мне покрыть задолженность по ипотеке. В качестве ответной любезности я должна была назначить Modern Management своим агентом и согласиться все последующие платежи по ипотеке проводить через них. Сделка показалась мне привлекательной, тем более что их представитель был черный, к тому же родом из соседнего микрорайона — я там многих знаю, очень хорошие люди, всегда готовы прийти на помощь. Я согласилась». Айо сокрушенно вздыхает и сердито продолжает: «Они оказались просто мошенниками! Как выяснилось, этот мерзавец Абель не только не переводил ипотечной компании мои деньги, которые я аккуратно выплачивала, но и переписал на себя мой дом! Теперь он пытается выселить меня, утверждая, что дом принадлежит ему!»

Оказалось, что в бумагах, которые не глядя подписала Айо, 9 тысяч были обозначены как компенсация Айо от Modern Management за права собственности на дом. При этом необходимость оплачивать ипотеку оставалась за самой Айо, однако платежи «оседали» в Modern Management, оставаясь на их счету. Вдобавок «новый собственник» инициировал выселение Айо: формально дом уже принадлежал Винсенту Абелю. Попытки Айо добиться справедливости пока что успехом не увенчались. «Кругом коррупция! Чиновники, судьи, юристы — все за одно с Абелем, все его знают. А у меня даже денег на хорошего адвоката нет. Я едва наскребла на одного юриста, но он только руками развел: на Modern Management работают десятки советников, адвокатов, риэлторов — в одиночку тягаться с такой махиной просто безумие. Поэтому-то, как я теперь выяснила, люди Абеля и работают только с черными стариками: их легко обмануть, за них некому вступиться. Но я не сдамся — буду судиться с ним и дальше, потому что он преступник. Он уже сидел в тюрьме в 80-х за мошенничество, пусть еще посидит. К тому же пока я с ним сужусь, он формально не имеет права выселить меня и моих детей из нашего дома».

Похожих историй очень много. Одним удается одолеть обидчика в суде, с другими заключается внесудебное «примирение», но кто-то все-таки оказывается на улице. Некоторые переселяются в дешевые семейные общежития, кому-то приходится снимать квартиру. Такая же, как и у Айо, история произошла с 74-летним Вильямом из Мичигана. Он вынужден был признать свое поражение. «Да, они меня поимели. Теперь я намерен собрать всю имеющуюся у меня наличность и уехать куда глаза глядят. Пусть подавятся моим домом. А их дальнейших претензий я не боюсь — мне наплевать на мою кредитную историю. Я старый, у меня серьезные проблемы со здоровьем: я все равно умру раньше, чем они до меня доберутся», — с горьким торжеством заключает Вильям.

Эффект домино

Падение фондовых показателей нанесло еще один удар по американцам, большинство из которых хранят значительную часть своих пенсионных накоплений в ПИФах или самостоятельно играют на бирже. «Только за последние несколько дней я потерял около 20% стоимости своих “пенсионных” ценных бумаг. Досадно ужасно!» — сказал нам бывший соотечественник, а ныне преуспевающий вашингтонский психотерапевт Павел. И добавил: «Утешаюсь тем, что я еще относительно молод, а получить эти деньги на руки до 65 лет все равно весьма затруднительно. Надеюсь, за оставшиеся до пенсии годы мои акции вернут потерянные позиции. А тем, кому уже сейчас за 60, можно только посочувствовать… Тревога по поводу рецессии, конечно, разлита в воздухе. Это заметно и на моих сеансах. Многие из моих клиентов всерьез озабочены будущим американской экономики. Финансовая тема уже обогнала по актуальности даже войну в Ираке. Все кандидаты в президенты непрестанно обсуждают экономические вопросы, с их подачи эти сюжеты наводняют СМИ, в итоге они оказываются центральными и в сознании электората. А что волнует избирателя, то важно и для политика».

Вполне вероятно, что Павел прав: рецессия — понятие не только экономическое, но и медийное, и даже психологическое. Причины обвала на фондовых биржах нередко коренятся не столько в объективных экономических показателях, сколько в тревожных предчувствиях трейдеров. Да, не по средствам живут не только отдельные граждане США, но и все государство в целом. Совокупный долг Штатов (с учетом долгов федерального правительства, правительств отдельных штатов, муниципалитетов, корпораций и домохозяйств) составляет более $50 трлн, то есть приблизительно пять годовых ВВП страны. И все же некоторые американцы по-прежнему призывают не поддаваться панике. Оптимизм они черпают в личном опыте.

29-летний Кевин из Калифорнии признается, что раньше был страшным мотом. Когда он закончил колледж, на нем висело 20 тыс. долга. Мало того, его мать не справлялась с внушительными ипотечными выплатами. Кевин консолидировал эти долги и принялся работать не покладая рук: «круглосуточно рвал задницу», — как он сформулировал. Долги Кевин выплатил и теперь не только неплохо зарабатывает, но и охотно дает советы. Опустивших руки соотечественников он уговаривает: «Да ладно вам, ребята. Ваши истории ужасны, ваши трудности серьезны, но пора бы уже повзрослеть и взять ответственность на себя. Или не тратьте больше, чем у вас есть, или прекратите обвинять других в ваших несчастьях».

Нам в России еще долго придется осваивать азы потребительской культуры, связанной с получением кредита. Но люди во всех странах устроены одинаково и делают стандартные ошибки. В особенности когда принимают эмоциональные решения. А когда наступает кризис, накал эмоций возрастает на порядок: люди теряют доверие к себе, переживают острое чувство вины, стыда и собственной неполноценности.

Но именно стресс и паника — самые плохие советчики. В странах с развитыми рынками все это понимают, но, тем не менее, наступают на одни и те же грабли. На них будем наступать и мы. Можно ли снизить риски и потенциал возможного ущерба? За советом для россиян мы обратились к преуспевающему американскому трейдеру Джошу Люкману: «Котировки на бирже — это мнения и восприятия, эмоциональное единодушие инвесторов и трейдеров. Это элементарное и даже банальное знание любого американца, решившего играть на бирже или просто инвестировать. Мы смот­рим на графики как на изображения эмоциональной картины. Здесь есть все: страхи, алчность, обыкновенное безумие. Но самая вредная эмоция — жадность. Успешные инвесторы — это те, кто победил разумом собственную жадность. А победить ее можно, когда деньги — не самоцель, не средство самоутверждения или признания, а способ решать конкретные жизненные проблемы. Например, дать образование детям, обеспечить себе старость, купить жилье».

В России уже существует рынок потребительского кредитования. Надеемся, что у нас будет и строительный бум, и массовая ипотека, разовьются удобные инструменты личных и пенсионных накоплений. Но главный урок американского кризиса в том, что, даже когда мы построим общество социального благополучия, это не избавит нас от необходимости думать своей головой. В любом случае придется самим отвечать за собственные решения и понимать, что никакой кредит и никакие «чудесные» финансовые вложения не отменяют необходимости жить по средствам, работать и зарабатывать.

Фото: Photoxpress; Коммерсант; РИА Новости; Corbis/RPG