Горе в пустыне

Репортаж
Москва, 14.02.2008
«Русский репортер» №5 (35)
В этом бескрайнем море песка очень мало воды и прак­тически нет еды. Зато тут есть оружие. Много оружия, которое помогает разделить скудные ресурсы. Война здесь была всегда. Повстанцы и правительство, племена и боги, герои и их жертвы, миллионы детей, мужчин, женщин — все они подчинены логике войны, одновременно ее причина и следствие. Это не новый фильм Джорджа Лукаса. Это — Дарфур

Конфликт разгорелся в засушливом бедняцком регионе в самом начале 2003 года. Сформированная на основе коренных земледельческих народностей Дарфура группировка «Суданская освободительная армия» и поддерживающее ее движение «Справедливость и равенство» обвинили влас­ти Судана в пренебрежительном отношении к жителям провинции. По мнению повстанцев, правительство страны притесняет чернокожее оседлое население Дарфура, лоббируя интересы кочевых племен арабского происхож­дения. В знак протеста повстанцы атаковали ряд административных объектов на территории Дарфура.

Правительство не осталось в долгу и бросило на борьбу с мятежниками арабское ополчение «Джанджавид», по численности и вооружению несильно уступающее регулярной суданской армии. Именно эти отряды, по рассказам очевидцев, и осуществляют массовые зачистки чернокожего населения при поддержке правительственных войск. Правозащитные организации обвиняют «Джанджавид» в непрекращающихся зверствах по отношению к коренным обитателям Дарфура. Селяне не всегда могут оказать сопротивление неплохо вооруженным бойцам-наездникам, использующим для своих стремительных атак лошадей и верблюдов. При поддержке правительственной авиации отряды «Джанджавида» врываются в местные деревушки, убивая мужчин, насилуя женщин и уводя в рабство детей. Те, кому удалось бежать, все равно обречены умереть от жажды: воды нет на десятки километров вокруг, а имеющиеся в деревне запасы уничтожаются боевиками. Лагеря беженцев, куда сотнями тысяч стекаются дарфурцы в поисках убежища, отнюдь не безопасны: «Джанджавид» снаружи патрулирует их периметр и многие из тех, кто вышел за территорию лагеря за водой, дровами или травой для скота, никогда уже не возвращаются. Опасность подстерегает беженцев и внутри лагеря. Суданская полиция и армия неоднократно атаковали охраняемые миротворцами поселения беженцев, забрасывая истощенных людей гранатами со слезоточивым газом, уничтожая их крохотные запасы еды и воды. Все это происходит на глазах у журналистов и сотрудников гуманитарной миссии ООН.

Самая большая страна Африки остается ареной самой кровопролитной резни на планете: в суданской провинции Дарфур уже пять лет продолжается «наиболее серьезная гуманитарная катастрофа современности» (определение ООН)

Справедливости ради следует сказать, что массовые зверства совершаются отнюдь не только проправительственными отрядами. Противостоящие им повстанцы ничуть не более щепетильны в выборе средств. То, что большая часть военных преступлений приписывается именно «Джанджавиду», объясняется лишь тем, что они воюют на «чужой» территории.

Находящиеся в Судане малочисленные «голубые кас­ки» из Африканского союза вынуждены бездействовать. Во-первых, их мандат не распространяется на сопротивление официальным подразделениям суданской армии и полиции. А во-вторых, они настолько плохо оснащены, что и сами нередко становятся мишенью как для «Джанджавида», так и для повстанцев. Джипы и оружие, отобранные у миротворцев, — хорошее подспорье для воюющих племен.

Всего, по данным ООН, начиная с февраля 2003 года, в результате вооруженных столкновений в суданской провинции Дарфур более 200 тыс. человек были убиты (по некоторым оценкам, эта цифра занижена более чем в два раза), от 2,5 до 3 млн беженцев были вынуждены покинуть свои дома. И каждый дарфурский день приносит миру полторы тысячи новых трагедий.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №5 (35) 14 февраля 2008
    Дети и секс
    Содержание:
    Секрет в любви

    От редакции

    Фотография
    Вехи
    Репортаж
    Фотополигон
    Реклама