Народный рейтинг

6 марта 2008, 00:00

Почему за внешностью россияне видят судьбу

Вернуть красоту народу, то есть увидеть народный, а не глянцевый идеал красоты по итогам общенационального исследования «Самая красивая женщина России», оказалось, как ни странно, вполне возможным. Хотя список для голосования включал в основном известных красавиц, которых назвали эксперты в рамках первого этапа исследования ЦЕССИ (Центра сравнительных социальных исследований), на вершине рейтинга оказалось мало профессиональных моделей. Нет там и стандартных, похожих лиц, да и блондинки отнюдь не преобладают. Более того, современный российский идеал красоты, похоже, чуть-чуть дрейфует в сторону восточных, татарских черт (особенно у молодежной

аудитории). Народный опрос отдал победу Алине Кабаевой, эксперты предпочли Чулпан Хаматову, а голосование на сайте «Эксперт Online» благодаря бешеной активности поклонников поставило выше всех Земфиру — и все три победительницы имеют татарские корни. А самое интересное: отвечая на вопросы фонда «Общественное мнение», респонденты имели перед глазами только безымянные фотографии и вполне могли кого-то из красавиц и не узнать, но все равно умудрились рассмотреть и характер, и душевную щедрость, и даже судьбу. Как это у них получается?

Дуры на фотографиях никогда не получаются. Сложно объяснить почему, — говорит фотограф Михаил Королев, который вот уже 15 лет практически без выходных снимает звезд. В основном женщин.

Мы встречаемся в кафе. Михаил приходит в наглухо застегнутом черном двубортном пальто. В его взгляде чиается стеснение, кажется, ему не хватает камеры, через объектив которой он мог бы беззастенчиво рассматривать собеседника.

— Но как рассмотреть на фотографии ум? — спрашиваю я.

— Вот тебе на! Только ум и виден, — отвечает он. — А в чем критерий красоты? В золотом сечении? В длине ног? Размере носа, соответствующем размеру уха? Я этого не знаю, и никто не знает. Человек либо красив, либо нет. Он может быть красив чем-то одним — какой-то выдающейся чертой внешности или характера.

Михаил как боксер, который ходит вокруг противника и, стоит тому приоткрыться, наносит удар. Он не лезет в душу, но пытается хотя бы на секунду раскрыть ее и показать нам. Красота, по его мнению, — это совокупность внешних и душевных качеств, ну и таланта, конечно. Сам Михаил в качестве эксперта отдал свой голос актрисе Чулпан Хаматовой.

— Она красива и сексуальна. Практически богиня, — объясняет он свой выбор.

Я перечисляю знаменитостей, участвовавших в конкурсе, а Михаил комментирует.

— Фриске?

— Я ее поклонник. Не знаю, что она поет: нет времени послушать. Но она удивительно красива.

— Алсу?

— Холодная принцесса, но красивая и талантливая.

— Орбакайте?

— Кристина… Мы давно знакомы… Если у Алсу «холодная маска» врожденная, то у Кристины она откуда-то взялась. Возможно, она очень эмоциональный человек и боится сгореть в откровенных контактах с людьми.

— Юлия Высоцкая?

— Она красивая и может удивительным образом преображаться.

— Земфира?

— Неклассическая красота. У нее такие яростные глаза. И у нее такие красивые песни.

— У вас происходит какой-то перехлест красоты и таланта. А нельзя рассматривать красоту отдельно от песен и ролей?

— А почему вы хотите отнять у Земфиры ее песни?

— Чтобы иметь возможность адекватно оценить ее внешние данные.

— А меня это ваше желание ничуть не вдохновляет. Чем отличаются звезды от остальных? Они включили свой аналитический центр — мозг и подумали, каким оружием могут воспользоваться для того, чтобы завоевать умы и сердца людей. А другие ничего не включают, просто сидят на кухне и думают: «Я ничем не хуже, почему же она на обложке, а я на кухне?» Звезды заслужили свою звездную жизнь. А вы хотите отнять у них самое лучшее.

— Но глянец, на который вы тоже работаете, вынес на поверхность немало «звезд» дешевых сериалов.

— Это грустно и, пожалуй, не самое лучшее, что есть в глянце. Сначала такая «звезда» мелькает на обложках, потом становится эталоном красоты, а завтра ее никто

и не вспомнит. Но если у тебя есть голова на плечах, ты сможешь трезво себя оценить и понять, что незачем соответствовать глянцевому идеалу, который может оказаться временным или ошибочным.

Мы рассуждаем о том, как бы выглядела Земфира, накачай она силиконом грудь и губы (может, она бы так и сделала, не будь она умной и талантливой). И все же, если бы я не слышала песен Земфиры, то, встретив ее в магазине, не обратила бы на нее внимания.

— А вы бы не обратили его и на Наталью Водянову, — говорит Михаил. — Без мейкапа она не большая красавица. Однажды я встретил в парижском супермаркете известную модель Евгению Володину — не знай я ее, ни за что бы не подумал, что она имеет какое-то отношение к красоте.

Но модель и звезда — это не одно и то же. Модель — серая мышка, белый лист, на котором удобно рисовать

разные образы. Яркая внешность в модельном бизнесе не приветствуется: ее трудно изменить. А большая грудь модели и вовсе не нужна: мужчины будут смотреть на нее с вожделением, женщины с завистью, а на одежду внимания не обратят. Девушке «с изюминкой» лучше попробовать себя на эстраде или в кино, ведь именно там ценится индивидуальность.

— Без внутреннего наполнения все это лишь животное класса премиум, — говорит Михаил. — Фотографии таких женщин висят в кабинах водителей-дальнобойщиков. Если дура, это сразу видно и некрасиво. И никакие ноги не спасут.

— Если мы сейчас выйдем на улицу и начнем рассматривать проходящих девушек, окажется ли каждая пятая красавицей не хуже звезд? — спрашиваю я.

— Даже не каждая десятая окажется, — отвечает Михаил. — Звезды — это цельные зерна, оставшиеся после просеивания. Даже те из них, к кому мы относимся с презрением, имеют харизму.

— Некоторые эксперты, которые, как и вы, голосовали за Чулпан Хаматову, говорят, что выбрали ее потому, что она помогает больным детям. А те, кто голосовал, к примеру, за Юлию Высоцкую, отметили ее кулинарные способности. Неужели добрые дела и домовитость так красят женщину в глазах мужчин?

— Они просто не умеют выражать свои мысли. Хаматова имеет сильный градус сексуальности, но эксперты, видимо, постеснялись об этом сказать. Высоцкая тоже весьма привлекательна. Не думаю, что эксперты, мечтают о том, как бы пожрать рядом с ней.

— А как лично вы чувствуете красоту?

— Глазами. И сексом… Женщина — это секс.

— Вы женаты?

— Да.

— Ваша жена похожа на Чулпан Хаматову?

— Нисколько. Она типичная русская красавица с длинной косой и голубыми глазами.

— А что такое вообще русская красота?

— Это что-то надуманное. Любопытства ради я иногда пытаюсь докопаться до корней моих моделей, и обязательно в роду окажется либо татарин, либо таджик, либо еврей. Да и зачем искать какую-то особенную «русскую» красоту?

Алла Маркина ищет русскую красоту по всей России: она президент и организатор конкурса «Русская красавица». Причем интересуют ее только мамы — это непременное условие. Впрочем, у многих звездных участниц нашего рейтинга тоже есть дети.

Алла назначает встречу в ресторане. Она приезжает вместе с дочкой — красивой голубоглазой брюнеткой. Сама

Алла — тоже голубоглазая брюнетка, только более внушительных размеров. У нее на груди таких же внушительных размеров золотая подвеска.

— Так ты у нас еще не мама? — она сразу приступает к делу. — Как только родишь, живо ко мне на конкурс. Еще спасибо скажешь.

Пока я раздумываю, не сказать ли спасибо сразу, звонит телефон.

— Я придумала концепцию передачи, — говорит Алла в трубку. — Да-да, на канале «Столица»… Жены наряжаются, мужья ревнуют… Или… Как это не получится?! Что значит не получится?! Я Алла Маркина! У меня все получится!

Алла переключается на меня. Вообще, главное жюри на конкурсах — это она сама. Нет, конечно, там присутст­вуют и другие эксперты. Выбор их честен и беспристрастен. Но они всегда советуются друг с другом, кому отдать предпочтение. Потому что идут по сцене «вешалочки», одна беленькая, другая черненькая, у всех «губки бантиком», «бровки домиком». И кого выбрать?

Взгляд замыливается даже у такого специалиста, как Алла. На одном из конкурсов на протяжении двух туров она следила за одной и той же девушкой. В результате за нее и проголосовала. На банкете к ней подошла другая, не ставшая победительницей. «Это ты была в голубой юбочке?» — спросила ее Алла и, получив утвердительный ответ, поняла, что именно эту девушку «вел ее взгляд», но участницы были так похожи, что при голосовании она спутала ее с другой.

Алла старается отдавать предпочтение девушкам с харизмой и интеллектом. И ее можно понять: победительница должна уметь «хотя бы два слова связать», а иначе она просто красивая неинтересная кукла. Алла считает, что у жюри, оценивающих красавиц, должен быть какой-то третий глаз, который видит красоту внутреннюю. «Должна быть скрытая лукавая сексуальность, — объясняет она. — Есть очень красивые лица и прекрасно сложенные фигуры, но нет вот этого выражения “иди сюда”…»

На лице Аллы появляется игривая улыбка: к нашему столику подходит представительный мужчина. Мы знакомимся — Валерий Какаев, поклонник «Русской красавицы», владелец клуба «ФБР» и крупного оздоровительного комплекса. Он жмет мою руку выше локтя и быстро пробегает глазами список из десяти признанных красавиц, бормоча: «Не бесспорно… не бесспорно…»

— Красота для меня — кроме внешних данных — это живость характера, искра во взгляде, душевная подвижность, — говорит он. — Корикова более-менее отвечает этим параметрам.

— А не Заворотнюк ли? — вставляет Алла.

— Нет, — отрезает Валерий. — Она — женщина силиконового поведения. Не тела, а именно поведения.

— А что это такое? — интересуюсь я.

— Отсутствие собственного «я», внутреннего содержания. Мы приобретаем штампы из журналов, а в красоте должна быть несгибаемость. А вообще женщина — это показатель успеха мужчины, — подводит черту Валерий.

— То есть, если у мужа много денег, ей есть что вложить в индустрию красоты? — спрашиваю я.

Валерий обращает на меня недоуменный взгляд и снова жмет мне руку выше локтя.

— Я имел в виду любовь, — говорит он. — Если мужчина любим, он успешен. Никакие финансовые достижения не помогут ему, если он не востребован и не оценен. Если ты избран тем, кого любишь, ты счастлив и красив. А избранные мужчинами женщины друг на друга не похожи. Я смотрю на своих друзей и вижу, что они выбирают не модельный стандарт. А индустрия красоты… Мужчина тоже ее участник. Он заказывает. Даже силикон существует благодаря мужчине… Я могу вам показать немало фотографий женщин, которые сделали себе красоту. Но счастливыми не стали. Красивые люди — за пределами формы ног и груди.

— В таком случае от чего зависит красота?

— От душевной щедрости. Позитив и успех — одни из главных составляющих красоты. А непозитивные люди — это бедоносцы. Красивая женщина — всегда позитивная женщина.

— А умная?

— А поговорить я и с мужчиной могу. И нечего тут устраивать соревнование полов. Вам все равно не поднять 150 килограммов веса, — говорит Валерий, уходя, и снова жмет мою руку выше локтя, видимо, чтобы убедиться: нет, не поднять.

Мы снова возвращаемся к нашему конкурсу. Алла выборочно комментирует финалисток: «Кабаева метиска, внутренний и внешний мир хорошо виден. Сейчас у нее новая ипостась — депутат Госдумы. Депутатство отточит ее грани. Она бесспорно красива. У нее начинается такой период, как у вина, когда оно нагуливает свои года… Оксана Федорова… В ней чего-то не хватает, только не могу понять чего. Она имеет титул самой красивой девушки, но какие-то вещи ею еще не прожиты — она не цепляет меня, а в Кабаевой этого больше: спорт полон переживаний, эмоций, в ней с детства воспитана внутренняя сила. Но когда человека лично не знаешь, трудно оценить его красоту…

С Меньшовой знакома. Она мила. Это такой тип милаш­ки-неваляшки… Очень хороший человек, но нет в ней рокового. Как в Заворотнюк. Хотя и у той красивая история перемешана с некой клоунадой. Но в “Коде апокалипсиса” она смогла показать роковую притягательность… А если бы мы взяли неизвестных красавиц, они были бы ничуть не хуже. В России такое количество женщин, способных вызывать восхищение!»

Конкурс Аллы хоть и называется «Русская красавица», но в последние годы на нем все чаще побеждают брюнетки.

— Это только говорят «блондинки, блондинки», а выбирают брюнеток. Казачек, таких, как ты и моя Катюха, — она кивает на дочку.

— Но я не казачка, — возражаю я.

— А кто?

— Ну… лицо кавказской национальности. А ваш конкурс называется «Русская красавица».

— Надо же… — Алла выдерживает паузу. — Да дурость же это все! Мы говорим на русском языке, едим русскую еду, объединены под одним флагом. А какая нация — дело десятое. И красота сейчас тоже совсем не русская: 90–60–90 никогда нашими национальными параметрами не были.

Вы находите Кейт Мосс красавицей? Она же уродина из уродин! Называть ее красавицей — просто надругательство над эстетикой!

Историк моды Александр Васильев объясняет, что красота британской топ-модели Кейт Мосс — в магии ее имени.

— Имя! Имя! Вот что главное! — говорит он. — Мы находим красавицами многих актрис и балерин, чья внешность банальна. Мы оцениваем красоту этих людей только после того, как узнаем, что они добились известности, успеха… Но в частной жизни мы бы никогда не назвали их красивыми.

Вам нравятся блондинки, рыжие или брюнетки? Если, к примеру, только рыжие, значит, вам к психотерапевту — возможно, когда-то детстве рыжая девочка нанесла вам глубокую психологическую травму, отказавшись с вами дружить. Или просто образ красивой рыжей женщины, увиденной где-то мельком, оставил в вашей душе глубокий след. Или вам не нравится блондинка, общепризнанная красавица? И только потому, что тембр ее голоса напомнил вам что-то неприятное? Так это ваше личное суждение. Хотя, пожалуй, красота и есть суждение личное и понятие субъективное.

Давайте все же заберем у Земфиры ее песни, а ее внешность разложим по полочкам. Камере она уже неинтересна. Да и зачем ее снимать, ведь сразу видно: не модель. Или возьмем Бритни Спирс. Она была первой красавицей Америки, пока не родила двоих детей, не обрилась наголо и не начала разгуливать с Пэрис Хилтон по дискотекам без трусов. У Бритни остались те же глаза, нос и рот, но для американцев она из красавицы низверг­лась до «коровы», которая уж и рожала бы детей, забыв про сцену. Все дело в том, что Бритни просто перестала быть успешной женщиной, а значит, перестала быть и красивой. Но, если верить историку моды Александру Васильеву, она еще вернется и снова станет красавицей, если у нее есть интеллект.

— Интеллект — главный критерий женской красоты, — утверждает он.

— А существуют ли внешние критерии современной красоты? — спрашиваю я.

— Конечно. Темные волосы, раскосые глаза, высокие скулы, длинный торс и короткие кривые ноги.

— Короткие кривые ноги?!

— Послушайте, сейчас вся молодежь носит только приспущенные ниже талии джинсы, которые укорачивают ноги и мотня которых находится у колен. Зрительно мы видим длинный торс и короткие ноги. Это и есть символ красоты среди молодежи. А молодежь знает лучше.

— А почему брюнетки и раскосые глаза?

— Деточка, мы живем при закате Европы. Мы пустили в нее арабов, и она потеряла свою национальную идентификацию. Она потребляет только 5% от того люкса моды, который сама же и производит. В моде будут доминировать Индия, Китай и мусульманские страны… Недавно я был в Республике Саха, и знаете, что мне сказала одна старая якутка? «Мы с русскими уже 150 лет, но как были для них “чурками”, так и остались. А китайцы называют нас братьями». В России уже три миллиона китайцев. И мы уже начали заискивать перед татарами — столько у них сейчас силы.

— То есть вы хотите сказать, что Кабаева стала первой красавицей, потому что все татарское в моде?

— Я ее даже не знаю.

Топ-стилист Ирина Миронова — одно из главных действующих лиц глянцевой индустрии красоты. Ее знают почти все российские звезды: это она выбирает для них съемочный образ. Она же подбирает модели для съемок и показывает, какие тенденции модны в этом сезоне. Мы встречаемся в редакции журнала Maxim. На лице Ирины ни грамма макияжа. Или он так мастерски нанесен, что его не заметно.

Я обвиняю Ирину в навязывании глянцем своих стереотипов красоты. Она спокойно парирует: «Глянец, конечно, диктует. Да, его смотрят, чтобы узнать, что же красиво, и самой стать красивой. Но в глянце всегда даются варианты, никто не говорит, что надо выглядеть так и никак больше. Мы не призываем: постригитесь и ходите только так».

— Но вы показываете фотографии очень красивых женщин, да еще часто обработанные в фотошопе. И если это стандарт, многие, увы, ему соответствовать никогда не смогут.

— Мы дарим стремление улучшить себя. Если, пролистав глянцевый журнал, здравомыслящая девушка сделает правильный вывод, то у нее не появится «силиконовых долин», то есть она не перекачает себя силиконом. Если его будет слишком много, она себя изуродует — лицо перестанет выражать эмоции: ты смеешься, а лицо неподвижно.

— Но ведь глянец как раз и является двигателем индустрии красоты.

— Еще Коко Шанель сказала, что к шестидесяти годам каждая женщина получает то лицо, которое заслужила. Я не против индустрии красоты, если все сделано корректно и не перетянуто.

— И что же будет, когда эта индустрия сделает всех нас одинаково красивыми?

 — Можно быть красивой мумией, а можно быть красивым человеком. Внешняя красота зависит от внутреннего мира.

— И в глянцевых женщинах можно его разглядеть?

«Сначала дешевая “звезда” мелькает на обложках, потом становится эталоном красоты, а завтра ее никто и не вспомнит. Но если у тебя есть голова на плечах, ты сможешь трезво себя оценить и понять, что незачем из кожи лезть, чтобы соответствовать глянцевому идеалу»

— Можно одеться целиком в Dolce&Gabbana и накачать губы силиконом. А можно из той же коллекции подобрать то, что идет именно тебе. И тогда твой образ тоже будет глянцевым, но не кричащим. Если это ваше, то это красиво.

— Но обернутся-то на ту, первую.

«Поговорить я и с мужчиной могу. И нечего тут устраивать соревнование полов. Вам все равно не поднять 150 килограммов веса, — говорит Валерий, уходя, и снова жмет мою руку выше локтя, видимо, чтобы убедиться: нет, не поднять»

— Обернутся и на ту, и на другую. Только в первом случае подумают: «Какой ужас!», а во втором: «Какая красавица!» Причем черты лица особой роли играть не будут. Длинный нос не уродство, если к нему правильно подобрать мейкап и прическу. Он, наоборот, подчеркнет индивидуальность. Вы же видите, все девушки из вашей десятки разные. У каждой из них своя индивидуальность. Среди них нет моделей, которым можно нарисовать любую внешность.

— А звездам приходится рисовать красоту или ее подчеркивать?

«Кабаева метиска, внутренний и внешний мир хорошо виден. Сейчас у нее новая ипостась — депутат Госдумы. Депутатство отточит ее грани. Она бесспорно красива. У нее начинается такой период, как у вина, когда оно нагуливает свои года… Оксана Федорова… В ней чего-то не хватает, только не могу понять чего. Какие-то вещи ею еще не прожиты»

— Мейкап — это не то, что их украшает. Тон, например, мы наносим для того, чтобы сделать кожу поровнее… Но красота — это то, что выражают глаза. А этого не нарисуешь.

Давайте все же заберем у Земфиры ее песни, а ее внешность разложим по полочкам. Камере она уже неинтересна. Или возьмем Бритни Спирс. Она была первой красавицей Америки, пока не родила двоих детей, не обрилась наголо и не начала разгуливать с Пэрис Хилтон по дискотекам без трусов

— Ирина, как вы думаете, если бы мы взяли десять наших победительниц и отправили бы их на какой-нибудь конкурс красоты, на котором не знают, что они звезды, — за них бы голосовали?

— Но они были бы совсем не похожи на других участниц. Они выделялись бы, потому что у каждой из них своя судьба и свой успех.