Где живут красавицы

Репортаж
Москва, 06.03.2008
«Русский репортер» №8 (38)
Ростов-на-Дону, пожалуй, единственный город в России, где конкурсы красоты стали явлением будничным — редкий вуз или школа не устраивает ежегодных смотров красавиц. Их тут и впрямь море: город, где давно перемешалась кровь русских, евреев, армян, греков, грузин, родил удивительно яркий фенотип. «Русский репортер» отправился на поиски эталонных ростовских красавиц, чтобы понять, как благодаря их красоте меняется мир и каково это — быть красавицей: не на экране или обложке, а в обычной жизни

Мы сидим в богемном ростовском кафе Kofee man с хозяйкой модельного агентства Don Models Юлей Хреновой. Агентство это отличается от многих других тем, что, по словам Юли, не работает по «блядскому» направлению, то есть не поставляет девушек для развлечения богатых людей. У Юли в ноутбуке 4 тыс. донских красавиц. Анкеты отсортированы с помощью специально разработанной программы, которая позволяет быстро отобрать и отправить клиенту портфолио подходящей по парамет­рам девушки. Клиенты у Хреновой серьезные — крупные рекламные компании и модельные агентства в России и за рубежом.

Юля ко всему подходит обстоятельно. Этому ее научила жизнь: в детстве отец выставил ее с мамой за дверь с одним чемоданом. С тех пор овсянка на Новый год стала для Юли обычным явлением. Она рано повзрослела, выиграла школьный конкурс красоты, поработала моделью. Но десять лет назад в Ростове модели зарабатывали мало, поэтому Юля, закончив институт, устроилась работать бухгалтером. За десять лет упорной работы доросла до финансового директора нефтяной компании «ЮКОС» по Южному федеральному округу.

Я оглядываю посетителей кафе и думаю о том, что клонировать людей уже научились. За столиками сидят совершенно одинаковые девушки 

Юля — сильная женщина. В жизни она плакала всего два раза. Первый раз, когда уронила и разбила коробочку с дорогой пудрой, второй — когда порвала колготки о сейф. Когда у компании «ЮКОС» начались проблемы, Юля не уволилась и не сбежала. Она доработала до конца и сдала все финансовые отчеты. Но продолжать работать по специальности не захотела — решила реализовать свои детские мечты и открыть собственное модельное агентство. Теперь у Юли татуировка восточного дракона на правой лопатке, разряд по экстремальным гонкам, любимый муж, дочка и репутация главного специалиста Ростова-на-Дону по женской красоте.

Из-за столика у окна мы рассматриваем девушек, которые дефилируют по Пушкинской улице.

На ростовских улицах один сплошной конкурс: даже  в самую жуткую погоду все ходят на каблуках, даже беременные

— У нас все ходят с длинными волосами, а еще — вот посмотри — здесь все курносые, — и Юля рассказывает, что помимо школьных и институтских конкурсов красоты в Ростовской области, в станице Вешенской, проходил еще конкурс «Маленькая мисс мира Южная Россия–2007» — финал отборочного тура Little Miss World. — Да и вообще у нас здесь на улицах один сплошной конкурс: в самую жуткую погоду все ходят на каблуках, даже беременные. Моя дочка в 3 года меряет мои туфли, и это хорошо: значит, учится быть настоящей женщиной.

Я пытаюсь представить трехлетнюю девочку на шпильках. И тут в дверях появляется девушка.

— Вот, посмотрите, классическая ростовская красавица, — говорит Юля.

Красота как работа

Классической ростовской красавице тема каблуков очень близка.

— Я себя без них просто не представляю, — говорит Карина. — Даже за хлебом выхожу в макияже и на шпильках. Моя свекровь — вот настоящая женщина! В 60 лет ходила только на каблуках, по утрам вставала в шесть, делала себе маски, потом бежала на одну работу, на вторую, по магазинам… Для меня выйти на улицу в кроссовках — невозможно.

— Почему?

— Ну как же, — удивляется Карина, — я же в них буду прыгать, как ребенок! А настоящая женщина не может себя так вести. Меня и бойфренд такой никогда не видел.

Нелегкая доля у гламурных девушек в Ростове: и днем и ночью приходится играть непростую роль томных красавиц. Для того чтобы выпустить пар и расслабиться, приходится устраивать интимные вечеринки только для своих.

— На этих девичниках мы с подругами можем раскрепоститься и быть такими, какие мы есть. Здесь мы можем все.

— Что все?

— Ну, мы валяем дурака, танцуем, смеемся.

«Девчонки, даже получая 15 тыс. рублей в месяц, копят на вещи, которые стоят 30–40 тыс. А одеваться на сейлах — это плохо»

Все в облике Карины говорит о том, что над ним долго и вдумчиво работают. Идеально выпрямленные волосы, обтягивающая блузка, продуманно расстегнутая на три верхние пуговицы, узкая юбка выше колен, меховой жакет цвета «вырви глаз». Карина давно поняла, что красота — это страшная сила. Причем именно внешняя, а не внутренняя.

— Кто будет вникать в смысл, если внешность не нравится? — рассуждает она.

Свое главное оружие она постоянно совершенствует, придумывая все новые средства массового поражения. Например, регулярно меняет цвет волос и несколько раз в неделю ходит в салон их укладывать и делать массаж лица. В общем, Карина инвестирует в свою внешность. И инвестиции эти явно дают отдачу: по городу студентка железнодорожного университета ездит на дорогом кабриолете, купленном явно не на стипендию.

— Летом, когда я торможу на светофорах, ко мне в салон

часто прыгают мужчины, — хвастается Карина.

— Зачем?

— Чтобы познакомиться!

Правда, об источниках своих доходов она говорит неохотно, потому что, как оказалось, быть куртизанкой нынче

немодно. Ростовчанки постепенно принимают западную догму: независимость, работа, карьера — это круто и правильно. Хотя все понимают это по-своему.

— Как-то раз, — рассказывает Карина, — поехали мы с девчонками на пикник и вдруг обнаружили, что шашлык-то мы сами пожарить не можем. Ну, покрутились вокруг шампуров и мангала — и все сообразили! Получается, мы и без мужчин все можем… Или почти все.

«Меня зовут Катя, я — женщина»

Вы правда считаете, что я красивая? — смущается Катя. — Я недавно подстриглась. А еще две недели назад выглядела совсем иначе.

Она вытаскивает из кармана какой-то пропуск с фотографией абсолютно не похожей на нее брюнетки с длинными волосами.

Катя — само непостоянство. Она забросила журналистику и устроилась на работу официанткой. Месяц назад она намеревалась ехать в Америку работать няней, а сейчас собирается в Перу по волонтерской программе. Вчера думала выйти замуж, а сегодня — дать обет безбрачия. И каждый раз, меняя план действий, она меняется внешне. Смена цвета волос и рода занятий — прекрасный способ спастись от скуки.

— В школе я была таким гадким утенком! Меня не любили ни мальчики, ни девочки. А я так хотела быть красивой! Когда я поступила в университет, сильно изменилась внешне. И мне стало казаться, что многие мужчины слишком легко ведутся на красоту. Я думала, что они ничего, кроме моих скул, глаз и бровей, не видят. И я стала портить свою внешность как могла. Я хотела убить красоту, как герой «Бойцовского клуба». А потом я подумала: сколько можно жить в нелюбви к себе? Пошла на групповую психотерапию и однажды, когда туда пришел новый человек и каждый должен был представиться, я сказала: «Меня зовут Катя, я — женщина».

Я оглядываю посетителей кафе и думаю о том, что клонировать людей уже научились. За столиками сидят совершенно одинаковые девушки. Катя перехватывает мой взгляд:

— Мне жутко неприятно смотреть на девушек, которые считают себя красивыми, притом что на лице у них тонна косметики. Да и ходят они все в одинаковой одежде.

Красота, по Катиной теории, это внешний признак счастья. А счастье — это свобода делать то, что хочется. Она надеется, что ближе к осени станет более свободной: защитит диплом, уволится и уедет из Ростова.

— Я отправлюсь в путешествие. Буду общаться с разными людьми, есть итальянскую и индийскую кухню, танцевать шотландские и кубинские танцы, ездить, фотографировать и записывать в блокнот все, что я вижу.

Где-то к лету я подстригусь и буду почти лысой. Но это будет уже не важно.

Я не такая

Споисками красоты на ростовских улицах все непросто. Спрашиваешь, например: «Не знаете ли вы какую-нибудь симпатичную девушку, которая могла бы сфотографироваться для журнала и дать интервью?» А собеседница, независимо от возраста и внешнего вида, тут же предлагает: «Может, и я на что сгожусь?» Накануне экспедиции я разместила на одном из городских форумов объявление: мол, ищу красавиц. За два дня получила тридцать писем с фотографиями. Хорошо хоть обошлось без обнаженки. Марина написала очень кратко — 21 год, офис-менеджер ­— и прислала семь своих фото: на горных лыжах, велосипеде, роликах… Никаких тебе вечерних платьев, декольте и выпрямленных волос.

— Я действительно не похожа на обычную ростовскую девушку, — подтвердила Марина при встрече. — У меня другой типаж. Здесь все светленькие или крашеные. У меня за последнее время три подруги-брюнетки превратились в блондинок. Часть населения Ростова — люди с Кавказа, и многие девушки работают в их направлении. Конкуренция очень высока. Иногда в кафе одни только девчонки, парней нет. Поэтому летом город превращается в сплошной конкурс: такое ощущение, что все на подиуме. Здесь девушки постоянно смотрят музыкальные каналы и читают глянцевые журналы, чтобы быть похожими на звезд и моделей. У нас в Ростове все очень любят дорогие марки типа Армани, Гуччи. Очень круто, если ты одеваешься в «Подиуме». Девчонки, даже получая 15 тыс. руб­лей в месяц, копят на вещи, которые стоят 30–40 тыс. А одеваться на сейлах — это плохо. Сначала подруги и меня пытались переделать и переодеть, а потом махнули рукой. Хотя они до сих пор не могут понять, как я могу так жить. У меня сейчас другая компания, я увлеклась походами в горы и йогой. Там никому не важно, брендовые у тебя вещи или нет.

При этом даже в горы Марина берет с собой тушь для ресниц и блеск для губ, потому что женщина должна оставаться женщиной в любой ситуации.

О своей красоте она говорит неохотно, как будто стесняется.

— Разве быть красивой плохо?

— Да нет, хорошо. Вот только люди считают, что если девушка хорошо выглядит, то ее окружает толпа поклонников. А в результате мужчины боятся к ней подойти, думают: она красивая и успешная, зачем я ей нужен? А ведь за внешностью уверенной в себе девушки обычно скрывается ранимый и беззащитный человек.

«Памела Андерсон говорила здравые вещи»

В свои 21 Надя учится на мехмате и работает программистом в банке. Перед тем как начать разговаривать за жизнь, то есть «за красоту», мы сидим и обсуждаем съемку. «Снимать мы тебя будем в гостинице», — опрометчиво бросает наш фотограф. Надя хитро улыбается: «Ну конечно, где же еще московские мужчины снимают девушек?»

В ее взгляде — смесь кокетства и дистанции. Когда Надя училась в седьмом классе, она тоже ходила в школу моделей, училась плавно покачивать бедрами и правильно разворачиваться на каблуках. А еще она защищала честь школы на олимпиадах по математике. Как-то раз городская олимпиада и отчетное дефиле совпали по времени, и Наде пришлось сделать выбор.

— Я поняла, что мне больше нравятся умные мальчики, чем красивые девочки, — говорит она и лукаво улыбается.

Теперь она очень уважает красивых девушек, которые чего-то добились в жизни сами:

— Я по себе знаю, какое усилие им пришлось совершить над собой. Когда ты хорошо выглядишь и вокруг тебя всегда много мальчиков, готовых помочь в любой ситуации, мотивация к достижению оказывается очень маленькой.

Для Нади красивая женщина — это прежде всего сильная, уверенная в себе личность. А еще ей нравятся женщины, которые чувствуют себя комфортно в той роли, которую играют. И тут студентка мехмата, хвастающаяся своим абонементом в библиотеку, приводит самый неожиданный пример:

— Вот Памела Андерсон гармонична в своей роли. Она нашла свое призвание. Я как-то читала интервью, в котором она говорила здравые, адекватные вещи.

А еще Надя считает, что, для того чтобы заметить красоту, нужно просто «посмотреть на мир под интересным углом и отойти от шаблонов». Правда, для этого нужно приложить усилия. «Мне интересно наблюдать, как ведут себя люди, когда им кажется, что их никто не видит, — рассказывает Надя. — Я, например, люблю смотреть из окна маршрутки, как люди стоят и разговаривают друг с другом. Слов не слышно, но все понятно по жестам. Я еду и наслаждаюсь зрелищем, красотой момента».

— А что ты еще считаешь красивым? — спрашиваю я.

— Лекции по С++, — отвечает Надя, и я себя чувствую блондинкой. С++ — это один из языков программирования.

— Но на самом деле красота — редкая вещь, — резюмирует Надя. — И это правильно.

Неправильно лишь то, что красивые умные девушки встречаются нечасто.

«Босх — художник, а не космонавт»

Однажды девочка Света приняла мужественное решение перестать быть блондинкой.

— Когда в 15 лет я пришла работать в модельное агентство, я была очень похожа на Клаудию Шиффер, — говорит она. — Меня брали на работу как Шиффер № 549, а я хотела быть Светланой Сергеевой № 1.

— И как ты этого добилась?

— Я покрасилась! И сразу перестала попадать под стереотип о блондинках. Брюнетки рулят миром!

Света жалуется на то, что красивых девушек все считают недалекими.

— Вот, — говорит, — писатель Минаев со своими «The Телками» постарался. А ведь быть красивой очень сложно. Не в плане отказаться от сладкого или каждый день ходить в фитнес-клуб. «Модель» переводится с латинского как идеал. Значит, она должна вести себя достойно, — тут Света пускается в рассуждения о том, что красота трехмерна, что она бывает внешней, духовной и интеллектуальной, говорит, если девушка считает, что Босх — это космонавт, а не художник, она не может быть красивой.

Самой Свете с таким «багажом» уже явно тесно в Ростове. За соседним столиком в кафе, где мы беседуем, сидит удивительный персонаж: в помещении тепло, а этот молодой блондин — в кожаной куртке, которая украшена вставками из меха и крокодиловой кожи. Он то и дело встает и, выпятив грудь, прохаживается по заведению.

— Кто это? — зачарованно спрашиваю я.

— Это наш местный крупный бизнесмен.

— Ты здесь всех крупных знаешь?

— Да, — устало бросает Светлана.

И уже почти прощаясь, рассказывает, что недавно была в Москве — в клубе «Дягилев», и подробно расспрашивает меня про олигархов. Слушает с огромным вниманием. Удивляется, когда я сравниваю московскую «дольче виту» с картинами Босха. Она ее видит совсем иной.

— Как вы думаете, мне имеет смысл ехать в Москву?

— Даже не знаю, — честно отвечаю я, тем более что клуб «Дягилев» недавно сгорел.

«Мужчины реагируют положительно»

Красота для 20-летней Алены — подарок, доставшийся от родителей. О том, что она красивая, мама говорила ей с детства, и до седьмого класса она была уверена, что у нее самые большие глаза и самые длинные ресницы. А теперь мама считает свою дочку очень странным человеком, который не хочет пользоваться тем, что ему подарила природа.

— Что же произошло?

— Год назад я сделала себе ирокез, стала ходить все больше в джинсах и кедах, слушать рок и перестала пользоваться косметикой. А мама хочет видеть меня в деловой одежде и на каблуках. Когда я подстриглась, она меня

даже спрашивала про мою сексуальную ориентацию. По мнению родителей, встретить достойного человека и выйти за него замуж, имея ирокез на голове, невозможно. Им кажется, что девушка должна за собой следить. Им невдомек, что укладывать ирокез в тысячу раз сложнее, чем любую другую прическу.

Теперь, правда, Аленин ирокез отрос.

— Что-то изменилось?

— Да, я стала похожа на обычную девушку, на «одуванчик». Теперь мальчики, живущие в студенческом общежитии этажом выше, спускают мне на веревочке конфеты и записки.

Красота, как оказалось, подарок, который можно с успехом использовать при сдаче экзаменов, ведь в университете путей сообщения, где она учится, большинство преподавателей — мужчины, «положительно реагирующие» на хорошеньких студенток. Понять преподавателей можно. Красивая студентка — это вдвойне красавица. Потому что еще и с мозгами. Но с другой стороны, говорит Алена, яркая внешность нередко является помехой для женщин в их профессии:

— Люди часто не воспринимают красивых девушек всерьез. Например, приходишь на переговоры, а с тобой начинают говорить не по делу, клеиться. В итоге результата нет.­

«А еще у нее зеленые глаза, как у кошки»

В педагогическом колледже мы, по замыслу рос­товских чиновников от образования, должны были снимать одну из преподавательниц — Зинаиду. Она встретила нас у входа, но мы, вежливо отклонив ее кандидатуру, попросили познакомить нас с учащимися. Сотрудники колледжа объяснили, что Зинаида — человек проверенный, работает на избирательном участке, а значит, она, и только она, уполномочена общаться с прессой.

— Вы точно не будете ее снимать? — с удивлением спросили нас.

Тут в кабинет зашла девочка.

— Нет, — ответили мы. — Вот эта девушка нам больше подходит.

Она говорит, что любит все яркое. Платье с рисунками, например. Но самое яркое и цветастое в ее облике — это она сама. Девочка-девушка. Недавно повзрослевшая нимфетка. Зовут — проще не бывает: Катя. Звали бы Роза, был бы перебор.

— Кать, а что такое, по-твоему, красота?

Смеется: чего глупости-то спрашивать? Красота — она и есть красота. Чем собирается заняться после колледжа, пока точно не знает. Учительствовать? Вряд ли. Скучновато. Вот бы прожить жизнь, как Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром»:

— Она целеустремленная, сильная, знает, какое решение принять, свободная в душе. А еще у нее зеленые глаза, как у кошки!

Но, увидев сомнение в глазах собеседника, смущается, смотрит куда-то в пол и ищет правильный ответ:

— В колледже мы ставили «Синюю птицу» Метерлинка, и я в ней играла Ночь. Я тогда поняла, что отрицательным героем быть очень интересно: выпускаешь все негативное, что в тебе есть. Но только на сцене. В жизни так делать нехорошо. Некрасиво.

Катя мечтает встретить мужчину — талантливого и понимающего, который не доводил бы ее до слез. Встретит, наверное. Если только не пойдет работать на избирательный участок.

«Не обязательно носить джинсы с надписью “Рич” во всю попу»

А вот Настя уверена, что красивым девушкам жить легче. Ведь не зря же говорят, что встречают по одежке. Но саму ее больше интересует внутренняя красота. Ее идеал — певица Земфира.

— Я считаю, что она гениальна, — говорит Настя. — И красива. Мне очень нравится, как она выглядит. Моя любимая песня — про мальчика. «Денег ноль, секса ноль, музыка сдохла» — весь этот декаданс вполне созвучен тому, что происходит в жизни красавицы Насти.

— Окружающие меня люди чаще обращают внимание на то, как я выгляжу, а не на то, что я думаю и чувствую, — жалуется она и смешно морщит нос.

Настя, студентка гуманитарного университета, мечтает встретить человека, — она так и говорит: «человека», а не «мужчину», — который ценил бы ее индивидуальность и понимал простую вещь: красивая девушка не боится быть самой собой. Она не обязательно носит джинсы с надписью «Рич» во всю попу. И может позволить себе быть какой угодно. Даже смешной.

«Я могла выбирать из нескольких партнеров»

Куда идти в Ростове, кроме кафе и институтов, чтобы разыскать настоящую женскую красоту? В фитнес-клуб, куда же еще. Там, там куется желанный образ: обрезается лишнее, подгоняются формы.

Преподавательница латины Таня никогда серьезно не задумывалась о том, как она выглядит. Занимаясь бальными танцами с восьми лет, она в жизни не знала проблем с лишним весом. А лицо…Что лицо!

— Я никогда не испытывала недостатка в партнерах. Сначала они смотрят на мастерство, а потом на внешность. И с тем и с другим у меня все в полном порядке. Поэтому я могла выбирать из нескольких партнеров того, кто мне больше нравится.

А еще Таня говорит, что красивые танцоры в бальных танцах приковывают к себе внимание судей. В одном заходе принимают участие несколько пар, и внимание фокусируется прежде всего на тех, кто хорошо выглядит. Правда, если эти красавцы танцуют плохо, строгое жюри переводит взгляд на другую пару. Сейчас Таня редко принимает участие в танцевальных турнирах и свою красоту в качестве оружия не использует. Ей кажется, что красота спасет мир. А когда спасаешь, средства массового поражения не нужны.

Фото: Сергей Мелихов для «РР»

Редакция благодарит магазин «Musicstar» за помощь в организации съемки

У партнеров

    «Русский репортер»
    №8 (38) 6 марта 2008
    Самая красивая женщина России
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Фотополигон
    Реклама