Моральная революция

22 мая 2008, 00:00

От редакции

Несмотря на бурный рост российской благотворительности, ее все еще принято считать чем-то хорошим, но факультативным, не самым важным. Последние 15 лет в России в моде прагматизм. Мол, частные пожертвования — это хорошо, но главное для страны — развитие экономики и рост эффективности государства. Благотворительность же ассоциируется, скорее, с милосердием и поэтому часто представляется делом глубоко личным, а не общественным.

Но милосердие и частные поступки «для души» далеко не исчерпывают значения благотворительности. Биофизик, историк российской науки Симон Шноль считает, что Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений, созданное в 1907 году по завещанию купца Христофора Леденцова, фактически создало в стране инновационную систему и способствовало утверждению духа честной игры в российской науке и образовании. Именно благодаря этой традиции удалось впоследствии создать великую советскую науку. Леденцов еще при жизни обсуждал с учеными идею Общества, а к 1911 году в нем уже было восемь блестяще организованных экспертных советов, настроенных поддерживать не столько успешные действующие, то есть уже разрабатываемые, направления, сколько стратегические. По сравнению с принципами Леденцовского общества управление сферой науки в современной России — каменный век.

Не только образование и наука, но и другие сферы общественной жизни в дореволюционной России создавались вовсе не государством, и не на бюджетные деньги. Руководитель Центра со­действия реформе уголовного правосудия Валерий Абрамкин утверждает, что «святой доктор» Федор Гааз еще в первой половине ХIX века фактически произвел культурную революцию в сообществе врачей. Гааз известен не только своей подвижнической деятельностью в тюрьмах, но и тем, что основал множество больниц, центров неотложной помощи и помощи бездомным. Он показал инновационный путь, открывая в России новые направления медицины, приглашая зарубежных медиков. Но главное — он стал моральным эталоном русского врача. А, как известно, «врач без нравственных качеств есть чудовище».

Новая российская благотворительность еще очень молода, чтобы совершать похожие культурные, нравственные и управленческие революции. Но системы грантов фонда Потанина или фонда «Династия» организованы лучше и работают эффективней академических государственных администраторов.

У нас сейчас главная проблема не в том, чтобы найти деньги на хорошее дело, а в том, что всеобщее взаимное недоверие мешает ими воспользоваться. Частично в этом виновато не завершившееся еще становление организационных форм российской благотворительности, но в еще большей мере — избыточная опека чиновниками большинства сфер нашей жизни. Но большинство сфер ответственности государства на самом деле «ничьи». А успешная благотворительность — прямая угроза неэффективным функционерам. Отсюда, например, проблемы, возникшие с местными чиновниками у Общества помощи Тарусской больнице. Серьезный бизнес зачастую не прочь вложить деньги в крупнейшие университеты или отдельные их факультеты, но при условии, что они пойдут на дело, а не будут разворованы. Но зачем ректорам и деканам эти деньги, если, взяв их, придется отчитываться перед попечителями, которые потребуют прозрачности финансовых операций, сделок с недвижимостью, а то и вступительных конкурсов.

Государственным детским домам выгоднее получать от сердобольных благодетелей игрушки и мебель, чем отпускать детей в семьи: торговать усыновлением выгоднее и привычнее. Но обществу-то важнее вкладываться в поиск усыновителей для детдомовских детей, чтобы со временем вообще отказаться от детских домов, и добиться этого, как показывает опыт ряда регионов, вполне возможно.

Чем шире и успешнее будет наша благотворительность, тем больше будет она вторгаться в сферу госконтроля за наукой, образованием, медициной, социальной помощью и др. И многим функционерам это не понравится. Неизбежно будут крупные конфликты. Но и эти конфликты тоже нужны стране: сильная личная мотивация и эффективные организационные формы благотворительности для нее сейчас важнее, чем просто деньги.