Тайна власти

30 июня Анатолий Чубайс покинул пост главы РАО ЕЭС в связи с прекращением существования этой госмонополии, которую он сам же и упразднил. Судя по многим признакам, на этот раз он действительно уходит из большой политической игры. Но поверить в это почти невозможно. Потому что чуть ли не вся нынешняя политическая элита (за исключением кадровой советской номенклатуры) своим происхождением обязана Чубайсу: и олигархи, и правительственные либералы, и даже «питерский клан». Многие сильные мира сего могли бы сказать: «Я — человек Чубайса», но нет ни одного, кто бы мог заявить: «Чубайс — мой человек». Он «ничей», сам по себе, политик в собственном смысле слова, ненавидимый массами народа и многочисленными врагами, но пока непобежденный. Его история — это история «большевика», человека не только убежденного, но точно знающего, как взять и удержать власть

— Вы знаете хоть кого-то довольного итогами приватизации? Не найдете ни одного такого слоя общества! — так, на парадоксе, Григорий Томчин, член Общественной палаты, президент Фонда поддержки законодательных инициатив, пытался убедить корреспондента «РР» в том, что Анатолий Чубайс выбрал верную стратегию реформирования страны. — Ни наемные работники, ни директора, ни госслужащие — никто не доволен, все обижены. Все они резонно полагают, что получили лишь часть, хотя могли бы получить гораздо больше. Декларировать равные условия могут многие, а вот применить этот тезис на практике, удержаться от соблазна подыграть той или иной группе — вот это действительно редкость.

Нормальный чиновник должен постоянно усиливать свои административные позиции — стремиться получить более высокую должность, расширить полномочия. Чубайс же каждый раз по окончании очередной своей реформы фактически на максимуме власти и влияния неизменно рубил сук, на котором сидел. Но не падал, а перебирался на другую ветку.

— Ты понимаешь, что независимо от результата меня будут ненавидеть всю оставшуюся жизнь, потому что я буду человеком, который продал Россию и продал неправильно? — сказал Анатолий Чубайс Егору Гайдару в ответ на предложение возглавить приватизационное ведомство — Госкомимущество (разговор состоялся осенью 1991 года во время прогулки по Архангельскому) и… согласился. Прекрасно понимая, что ценой его вступления во власть будет единодушная народная ненависть.

То есть никаких иллюзий относительно быстрого и благотворного эффекта реформ у Чубайса не было и в помине. Почему же он все-таки согласился?

В 2003 году, выступая на съезде СПС, Чубайс раскрыл секрет непобедимости реформаторов: «Нас неоднократно обещали расстрелять, четвертовать на Лобном месте, повесить за ноги в Кремле, стереть в лагерную пыль, выплеснуть в лицо соляную кислоту и т. д. Нам говорили, что мы агенты Запада, что мы разрушили страну, ограбили народ, что мы распродали Родину. Наши уважаемые враги 12 лет пытаются понять, почему мы все еще живы. Я решил раскрыть им нашу страшную тайну.

Дело в том, что мы появились не 12 лет назад. Да, конечно, вы знаете, что именно 12 лет назад, в 1991 году, как раз на вершине развитого социализма нас позвали, чтобы спасти страну от массового голода. Это известный факт. Но чуть менее известен тот факт, что это именно наших отцов в 1941 году, когда Сталин уничтожил весь цвет Советской Армии, позвали защищать Родину. Совсем плохо известен тот факт, что еще раньше Александр II, когда ему нужно было проводить земельную реформу в России и освобождать крестьян, позвал нас, а не кого бы то ни было. А еще раньше Петр I, когда ему нужно было строить великий город и закладывать основы новой России, нас позвал для этого.

Так было всегда, потому что всегда, когда в стране нужно что-то создавать, строить, наводить порядок, решать, отвечать за свои решения, преодолевать, добиваться цели, то есть делать, зовут нас, потому что мы — люди дела, потому что мы в России были, есть и будем! Это наша страна и мы в ней навсегда! Вот поэтому мы и победим».

СПС на тех выборах проиграл. Но эту речь следует понимать не только как предвыборную. Это блестящий идеологический манифест, определяющий «миссию реформатора», который действительно приоткрывает «страшную тайну» — рецепт политической непобедимости.

В 1992 году практически все в правительстве Егора Гайдара были твердо убеждены, что они на временной работе, что правительство будет отправлено в отставку, как только примет ряд непопулярных, но неизбежных решений — то есть выполнит свою миссию. Мало кто считал, что закладывает фундамент политической карьеры на годы вперед. Но у Чубайса вышло именно так.

Не стоит затевать безысходный идейный спор по поводу правильности или ложности убеждений политического лидера реформаторов. Безусловно, он человек с принципами, и не исключено, что с сознанием своего мессианства и исторической роли. Но он точно не фанатик. Он никогда не хлопал дверью, если все шло не в точности так, как он предлагал. Экономические и политические воззрения для него не столько символ веры, сколько инструмент политической практики.

Поэтому самое интересное с точки зрения новейшей истории России — не расставлять оценки в умозрительном споре либералов с коммунистами и «государственниками» и не рассматривать узкоспециальные проблемы экономического реформирования, а проследить уникальный путь практического политика, который, появившись практически «ниоткуда», сумел занять ключевые позиции в стране, остаться во власти как минимум на 16 лет и коренным образом перелопатить и страну, и саму власть.

Как брать власть

Анатолий Чубайс получил власть не «по наследству», не по номенклатурной линии, как Борис Ельцин и большинство политиков-тяжеловесов, а также «крепких хозяйственников» новейшей эпохи. Он взял ее сам.

Жизнь реформатора началась в 1955 году в типичном советском поселке с говорящим названием Цель. Через пару лет его семья переехала в Москву, затем во Львов, потом в Одессу и в середине 60-х окончательно обосновалась в Ленинграде, где отец Толи — кадровый военный — получил долгожданную квартиру. Ничем не отличающаяся от миллионов других типовых советских клетушек, квартира Чубайсов была расположена на выселках — на проспекте Энергетиков.

Учился Толя хорошо, даже с отличием, однако паренек он был скромный, почестей не любил. Как вспоминала впоследствии его мама Раиса Ефимовна, он даже просил ее выбрасывать его многочисленные грамоты, которых он отчего-то стеснялся. Похоже, что уже в школе Чубайс демонстрировал черты, так хорошо известные по его взрослой карьере: все должно быть подчинено какой-то цели. Нет цели — нет смысла. «Когда Чубайс справлял свое 45-летие, я ему говорил, что нужно накрыть стол для директоров, выпить с ними, закусить, поговорить по-мужски, — спустя многие годы рассказывал один из сотрудников Чубайса Борис Минц. — Но он искренне не понимал зачем.

Люди же воспринимают это как высокомерие, которое абсолютно ему несвойственно».

В 1972-м Чубайс поступил на машиностроительный факультет Ленинградского инженерно-экономического института, носившего славное имя Пальмиро Тольятти. Символизм при желании можно найти и в этом, ведь именно под руководст­вом Тольятти компартия Италии совершила поворот к поддержке демократических реформ и отказалась от борьбы за социализм. Чубайс тоже был членом партии — с 22 лет. Демократические преобразования Чубайса известны. Вот только в деле отказа от социализма он преуспел куда больше Тольятти…

В 1979-м Чубайс познакомился «на картошке» с математиком Юрием Ярмагаевым и экономистом Григорием Глазковым. Разговорились о НЭПе, Бухарине, «ситцевой индустриализации». И деятельный Чубайс быстро преобразовал обычный студенческий в постоянно действующий неформальный семинар экономистов. В итоге и возникла та единственная в стране команда, которая к концу 1991 года оказалась готовой взять реальную власть, то есть точно знала, что делать и не боялась принимать решения. Отсюда и пошли «реформаторы» и правительственные либералы.

Уже в конце 70-х были впервые сформулированы «исторические» тезисы, которым Чубайс верен и поныне. В 1982-м троица единомышленников опубликовала статью «Вопросы расширения хозяйственной самостоятельности предприятий в условиях научно-технического прогресса». Центральная идея статьи для тех времен просто революционная: никакие плановые показатели не помогут оценить спрос; уравнять спрос и предложение способен только рынок; единственный инструмент оценки эффективности предприятия — прибыль.

Смелый и жесткий способ обсуждения сделал кружок популярным среди образованной молодежи, а энергия Чубайса позволила проводить встречи регулярно и при этом не особенно привлекать внимание спецслужб. Поначалу состав был чисто «питерским», но со временем Чубайсу удалось наладить взаимодействие и с другими «идейными» центрами, прежде всего с Москвой.

Вот что вспоминает Егор Гайдар в серии публикаций «Полит.ру», посвященных Змеиной Горке: «Когда к нам в лабораторию вошел рыжий худой человек и сказал, что прочитал мою последнюю статью в журнале “Вопросы экономики” и хочет пригласить меня выступить на семинаре, я отнесся к этому серьезно, приглашение принял. Я познакомился с лидерами этого кружка. В это время их было двое — Анатолий Чубайс и Сергей Васильев… Собрание мне показалось крайне ярким, экономически образованным… С тех пор мы стали и коллегами, и друзьями».

Участие в семинаре московских ученых было очень полезно для ленинградцев. Во-первых, у москвичей кругозор был шире благодаря доступу в закрытые библиотеки и разного рода спецхраны. А во-вторых, используя связи в правительстве и партийном руководстве, Гайдар со товарищи могли предоставить северо-западным коллегам своего рода «политическую крышу». И не только. Кружок и его идеи были замечены высшей партийной номенклатурой.

Ключевой эпизод в создании команды произошел в 1986 году. Тогда Чубайс и Гайдар организовали первый расширенный семинар в местечке с красивым названием Змеиная Горка. У этого семинара были две части — закрытая и открытая. Для закрытой части у группы была накоплена целая серия выводов и идей. «Узкому кругу» было ясно, что советская экономика обречена, причем это был вывод не идеологический, а основанный на предметном экономическом анализе. Кружок в то время уже понимал, что рыночно-советские гибриды типа хозрасчета и самоокупаемости госпредприятий нежизнеспособны — нужен настоящий рынок без всяких «измов». Было ясно, что не обойтись и без либерализации цен, и без приватизации, и экономист Виталий Найшуль уже произнес слово «ваучер».

Вот что особенно запомнилось нынешнему председателю Центробанка Сергею Игнатьеву: «Мы проводили семинар прямо на берегу Ладожского озера. И вдруг начался дождь. Над нами растянули какую-то пленку, но мы продолжали бурно дискутировать. Дикость ситуации мне стала понятна уже тогда: стоят — именно стоят! — человек двадцать под пленкой в проливной дождь и с жаром обсуждают проблемы экономики. В то время мне и в голову не приходило, что многие из этих людей лично будут реализовывать реформы». Ну просто большевики в Цюрихе!

На протяжении 80-х Чубайс оставался неформальным лидером семинаров, их вдохновителем и мотором. Однако знатоком его, как ни странно, не считали. «В этом нет ничего стыдного, но он же не ученый, — охарактеризовал его один из участников тогдашних семинаров Вячеслав Широнин. — Мне кажется, что он видит любую проблему в терминах политической реальности. Чубайс хорошо ориентируется в сложных ситуациях. И во многом он прав, потому что просто знать — мало, нужно еще пробить и реализовать решение, основанное на верном знании. А для этого нужна политическая поддержка. В таком подходе есть много правды, хотя, конечно, есть и большая проблема».

То есть, возможно, для многих это были просто научно-практические семинары. Но только не для Чубайса. В 1987 году в Ленинграде при его активном участии был основан клуб «Перестройка». Помимо понимания тактической реальности «не ученому» Чубайсу не было равных в построении стратегических схем и умении «пробить» необходимое решение. Именно эти качества к началу 90-х превратили его в одного из лидеров демократического движения Северной столицы. В городе его знали все. В те годы «рейтинг Чубайса был просто безумным», констатирует известный экономист, зампред Внешэкономбанка Сергей Васильев. Закономерно, что в 1990 году, когда председателем Ленсовета был избран Анатолий Собчак, Чубайс стал его заместителем.

Как изменить политический строй

Назначение Егора Гайдара премьер-министром России в момент распада СССР было также закономерным. Исторически наивно было бы ключевые решения Бориса Ельцина относить на счет его «причуд» и личных качеств. У любого лидера страны в тот момент на самом деле не было бы выбора. Поэтому власть получила та единственная команда, которая тогда готова была ее взять.

Реформаторы вошли во власть через зияющие дыры, образовавшиеся в системе из-за нерешительности разлагающейся советской номенклатуры. На самом деле на гребне демократической волны через эти дыры могли пройти многие. Однако в конце 1991 года, в разгар кризиса, накануне катастрофы, желающих было немного. Кроме того, команда была замечена «наверху» раньше — благодаря тому, что проектные и аналитические записки Гайдара через академические каналы иногда все же доходили до ЦК. И главное, это была именно команда, фактически готовое правительство, внутри которого уже не было споров о том, что именно нужно делать.

Рассказывают, что четкий приказ «Решать поставленную задачу всеми доступными средствами» впервые за много лет военные в Приднестровье получили именно от Егора Гайдара. Именно с «демократами», как это ни парадоксально, в стране снова появилась жесткая власть.

«Первая идея, которая мне пришла в голову, — назначить Чубайса министром экономики, — вспоминает Гайдар. — Но у меня было ощущение, что эта роль для Толи слишком легкая, все-таки речь шла скорее о демонтаже старой системы управления. А перед нами стояла задача, которая по уже имевшемуся опыту восточноевропейских стран была в принципе неразрешимой, — приватизация».

В ноябре 1991-го Чубайс получает ранг федерального министра — становится главой Госкомимущества и начинает революцию. «Мы тогда не рассуждали в терминах “хочется — не хочется”. Я не мог сказать Егору “нет”, как он не мог и не имел права сказать “нет” Ельцину», — поясняет он.

Это было действительно революционное время: правительство советского типа было демонтировано практически полностью, решения принимались быстро, пока никто из групп сопротивления не успевал опомниться, и планировались так, чтобы быть необратимыми.

В начале 1992 года произошла либерализация цен — Россия в один миг стала почти капиталистической страной. И уже в конце этого года Борис Ельцин вынужден был отправить правительство Гайдара в отставку. Но — внимание! — Анатолий Чубайс остался, да еще в должности вице-премьера. «Политический камикадзе» — это больше не про Чубайса. Заниматься приватизацией в начале 90-х — это не расстрельная должность, а незаменимая, непотопляемая позиция.

И дело не в том, что Борис Ельцин был убежденным рыночником. Дело в том, что он не хотел терять власть и страну. Угроза коммунистического реванша, продолжения распада страны и смены власти была очень велика. А приватизация меняла не только экономический уклад, но и политический. В результате должна была появиться опора нового режима — класс частных собственников. Созданием этого класса и занялся Чубайс.

Ради выполнения этой миссии он и его союзники были, как и положено большевикам, готовы на все. Львиная доля демократических и парламентских надежд была принесена в жертву главному — продолжению реформ, и прежде всего приватизации. В этой логике были оправданы и подавление левой оппозиции, и расстрел Верховного Совета.

Борис Ельцин обратился к нации, сказав: «Нам нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров… Приватизационный ваучер — это билет в свободную экономику для каждого из нас».

Насколько сейчас можно судить по воспоминаниям реформаторов, у них не было тогда иллюзий относительно реальных целей приватизации. Должны были появиться крупные собственники, и их должно было быть немного. Экономисты впоследствии будут детально обсуждать опыт других стран и другие варианты приватизации, но это все теории. Тогда же вопрос стоял просто: в пользу кого должна пройти приватизация?

Можно было приватизировать в пользу номенклатуры и «красных директоров», но это означало бы стратегическое поражение Ельцина и Чубайса. Недаром на совещаниях у Чубайса «красные директора» в то время упоминались как главные враги.

Можно было крупнейшую госсобственность попытаться продать на Запад, но тогда в России не возник бы национальный капитализм, а может быть, у нас уже и страны бы не было. Оставалась только ваучерная модель, которая обсуждалась еще на семинарах в 80-е, а времени выдумывать что-то другое не было. Главное же — именно такая приватизация дала возможность Борису Ельцину выступать как бы на стороне народа: за все проблемы все равно отвечал Чубайс.

Вслед за словами президента миллионы ваучеров растек­лись по стране. Население стало усердно искать им применение. Одни отдали свой ваучер в чековый инвестиционный фонд (ЧИФ), другие продали за бутылку водки. Впрочем, ЧИФы воспользовались «дырявым» законодательством и попросту растворились на просторах России. Бутылка тоже вскоре опустела. И когда хмель прошел, выяснилось, что ваучеры осели в карманах небольшого круга лиц, усердно их скупавших и обменивавших на пакеты акций госпредприятий.

Так возникли олигархи, поддержка которых обеспечила сохранение власти Ельцина и продолжение карьеры Чубайса.Как удержать власть «Во всем виноват Чубайс», — заявила на канале НТВ кукла Ельцина в начале 1996 года, после того как тогдашняя партия власти — НДР — чуть не проиграла думские выборы. Настоящий Ельцин выразился несколько иначе: «Он хороший человек, умный, способный, но во многих деревнях облезлых кошек называют Чубайсами». Крылатыми, однако, стали слова телевизионной куклы.

К 1996-му — к моменту завершения чековой приватизации — Анатолий Чубайс был снова на грани заката политической карьеры, значительно уступая во влиянии службе безопасности Ельцина во главе с Александром Коржаковым. Ну что ж — вроде как дело сделал, да еще и виноват во всем. Но приближались президентские выборы, а рейтинг Ельцина опустился до рекордных 3%. Коржаков предложил отменить выборы. Но Чубайс-то знал, как использовать плоды реформ, которые у народа ассоциировались только с кризисом, бедностью и унижением. Кто создал олигархов, тот их и танцует.

В марте 1996 года Чубайс принял участие во встрече президента Ельцина с группой политиков и крупных бизнесменов, участников пресловутых залоговых аукционов: Владимиром Гусинским, Борисом Березовским, Александром Смоленским, Владимиром Виноградовым и Владимиром Потаниным. Труднее всего было договориться с Михаилом Ходорковским, который открыто финансировал коммунистов. Результатом встречи стало создание при избирательном штабе Ельцина аналитической группы во главе с самим Чубайсом — настоящего штаба политической спецоперации. Тут уже не до демократии и справедливых выборов. Для победы над Зюгановым все средства были хороши. Усилия Чубайса и деньги олигархов сделали свое дело: всего за несколько месяцев поддержка Ельцина населением выросла до 53%! И президент был переизбран. А Чубайс стал руководителем его администрации.

Характерно, что помимо защиты интересов демократии Чубайс успел победить и личных врагов. Устранение главных его оппонентов во власти — Коржакова, Барсукова и «их духовного отца Сосковца» — один из самых ярких эпизодов хроники 1996 года.

Напомним, что началось все с «коробки из-под ксерокса». Эту коробку с полумиллионом долларов — на предвыборные нужды — пытался вынести из Белого дома один из активистов избирательного штаба Ельцина Аркадий Евстафьев (в 1992–1995 годах пресс-секретарь Чубайса). Он был задержан сотрудниками службы безопасности, возглавляемой начальником личной охраны президента. Вместе с Евстафьевым взяли под стражу и продюсера рекламной кампании Ельцина, руководителя акции в его поддержку «Голосуй или про­играешь!» Сергея Лисовского. Чубайс пошел к президенту, обвинил своих противников в попытке сорвать выборы и потребовал их отставки. Отставка состоялась.

Но уголовное дело «по факту валютных махинаций», которое они все-таки успели возбудить, осталось на контроле у «непослушного» генпрокурора Скуратова. Впоследствии в прессу просочилась запись беседы Чубайса с первым помощник президента Виктором Илюшиным. Илюшин искренне недоумевал, почему Чубайс требует немедленно освободить его соратников: враги уволены — чего лоб расшибать из-за нескольких арестованных штабистов? На что тот ответил: «Ну, ни фига себе! Они башку подставляют свою, а мы им сейчас скажем: “Извини, выбирайся сам”. Куда это годится?! Я не согласен с этим категорически. Люди ходят под статьей! Но мы же их туда послали! Не кто-то! Да мы головой отвечаем за это! Вы что?!» Надо ли говорить, что Евстафьев и Лисовский вскоре были отпущены, а расследование прекращено?

Другой пример того, что Чубайс «своих» не бросает, нам привел Леонид Гозман, заместитель политсовета Союза правых сил. Уже в новом веке, когда в Кишиневе советника Чубайса Валерия Пассата приговорили к десяти годам заключения за злоупотребление служебным положением, Чубайс сформировал специальную бригаду юристов, которые два года занимались только вызволением соратника из молдавской тюрьмы — и вытащили. Конечно, с таким командиром команда чувствует себя защищенной и платит шефу абсолютной преданностью.

«Для себя я ввел специальную условную единицу устойчивости человеческих отношений под названием “один чуб”, — писал Гайдар, вспоминая отставку декабря 1992 года в книге “Дни поражений и побед”. — Как бы ни менялись наши с Чубайсом социальные статусы, это никогда не сказывалось на характере наших взаимоотношений. К сожалению, куда чаще эту устойчивость приходится измерять в “сантичубах”, “милличубах” и даже в “микрочубах”».

Драматичный 1996 год показал, что теперь политическим ресурсом Чубайса была не только команда, но и весь строптивый класс собственников, который он сам же и породил. Впрочем, и то и другое, как оказалось, может стать проблемой.

Как либералу стать государственником

Главный конфликт эпохи олигархата разразился по поводу приватизации госкомпании «Связьинвест». На ее покупку претендовали Владимир Потанин с одной стороны и Владимир Гусинский (и стоящий за ним Борис Березовский) — с другой. Потанин заплатил больше, и лакомые активы достались ему, что вызвало негодование его конкурентов, которые, по слухам, в отличие от Потанина, получили от власти «разрешение» на эту покупку.

Недоброжелатели утверждают, что Чубайс и Потанин попросту «кинули» тандем Гусинский — Березовский, сначала пообещав, что торги не более чем формальность, а потом перебив цену. Сам Чубайс видит эту ситуацию иначе.

«После драки с коммунизмом началась драка с бандитским капитализмом, — говорит он. — В истории со “Связьинвестом” власть и бизнес вступили в прямое противостояние. Крупный бизнес открыто требовал приватизации власти. <…> Если Березовский прямо заявлял, что бизнес — это и есть власть, то я считал, что это совершенно неправильно».

Но дело не только в принципах: борьба с возвышением Бориса Березовского при позднем Ельцине была вопросом политического выживания Чубайса.

К 1997 году в кругу реформаторов уже вовсю обсуждалась проблема «преемника». Борис Ельцин сильно болел, власть стремительно перетекала в руки олигархов. На этом фоне усиливались и вечные противники Чубайса — региональные «крепкие хозяйственники» во главе с мэром Москвы Юрием Лужковым. Правительство младореформаторов Кириенко (тоже члена команды) рухнуло вместе с дефолтом.

Анатолий Чубайс, казалось, окончательно проиграл. Он уже практически не участвовал в выборе преемника. Но история имеет свою логику: Владимир Путин попал в поле зрения Анатолия Чубайса раньше, чем его заметил тогдашний глава администрации президента Александр Волошин. Попал, потому что не мог не попасть: он демонстрировал принципиальность и тот стиль работы в команде, который исповедовал и сам Чубайс. Путин отказался работать с «изменившим Собчаку» Владимиром Яковлевым и покинул питерскую мэрию. Он был и питерский, и «свой» — Алексей Кудрин его хорошо знал по мэрии.

После дефолта и назначения в правительство Евгения Примакова Чубайсу нужно было искать пути за пределами Кремля и правительства. И уже в 1998 году он нашел мощное продолжение на целых десять лет вперед — энергетика. Уйдя с авансцены, Чубайс остался политической фигурой первого эшелона. Глава РАО ЕЭС мог, во-первых, заняться делом необычайной сложности и масштаба (на рыночные реформы в электроэнергетике решились даже не все развитые страны); во-вторых, ощутимо влиять на крупный бизнес и губернаторов; в-третьих, иметь ресурсы для финансирования публичной политики; в-четвертых, продолжать набирать команду и создавать класс собственников.

Но за то, чтобы остаться во власти, Чубайсу пришлось заплатить — и дорого. В 1999 году под его нажимом СПС фактически поддержал Владимира Путина, а сам Чубайс вообще заявил, что в Чечне возрождается армия России. Эту фразу как пример невероятного цинизма ему долго будут припоминать правозащитники. Разгром НТВ и медиаимперии Гусинского был осуществлен при активном участии Альфреда Коха, «человека команды Чубайса». Вызвали удивление и выборы 2003 года, когда Чубайс, с одной стороны, писал открытые письма Явлинскому, призывая того к объединению, а с другой — близкие РАО ЕЭС политтехнологи раскручивали кампанию «“Яблоко” без Явлинского». В результате, как всегда у реформаторов, цель была достигнута: «Яблоко» в Госдуму не прошло.

Однако даже в самой жесткой борьбе Анатолий Чубайс никогда не переходил некую незримую грань. Так, например, когда был арестован его «заклятый оппонент» Владимир Гусинский, Чубайс внезапно подписал письмо, адресованное генпрокурору России с просьбой об изменении меры пресечения. Именно Чубайс, который имел довольно сложные отношения с Ходорковским, сразу после ареста главы ЮКОСа выступил на съезде РСПП, где, один из немногих, не побоялся публично осудить действия власти.

Как остаться собой

Анатолий Чубайс, несмотря ни на что, так и не стал «человеком Путина». И ничьим вообще. В декабре 2007 года, когда он решил выступить на съезде полностью провалившего выборы СПС, многие высокопоставленные члены партии отговаривали его от этого шага, который мог вызвать серьезное недовольство власти. Но Чубайс не только выступил — он в своей речи фактически бросил вызов президенту, упрекнув его в неблагодарности: «Все 90-е годы вместе взятые были названы символом развала страны и ее экономики. Услышав, как это говорилось с высокой трибуны, я поймал себя на мысли: хорошо, что этого не слышит Борис Николаевич Ельцин, Анатолий Александрович Собчак, Михаил Маневич и многие другие. Все те, кто без всякого преувеличения отдал свою жизнь за то, чтобы вытащить страну из смертельно опасной схватки с врагом, за то, чтобы не сорваться в гражданскую войну…»

После этого выпада энергетики в свой ведомственный праздник 22 декабря в первый раз за многие десятилетия остались без поздравления главы государства — случай беспрецедентный. Причем, как утверждают наши источники, поздравление Путиным было уже подписано, однако вместо него Чубайсу попросили передать, что он «хорошо выступает».

«Независимо от результата меня будут ненавидеть всю оставшуюся жизнь, потому что я буду человеком, который продал Россию и продал неправильно», — сказал Анатолий Чубайс Егору Гайдару в ответ на предложение возглавить приватизационное ведомство

Но принципиальность Чубайса — это не интеллигентский романтизм, а часть политической стратегии. Он 16 лет оставался у власти не потому, что держался за кресло или перед кем-то лебезил. А потому, что каждый раз возглавлял масштабный социальный процесс, который невозможно остановить. Причем по его завершении у него неизменно появлялись ресурсы для того, чтобы начать новое дело, под которое он снова получал беспрецедентные полномочия.

«Политический камикадзе» — это больше не про Чубайса. Заниматься приватизацией в начале 90-х — это не расстрельная должность, а незаменимая, непотопляемая позиция

«На самом деле причина выживания как раз в том и состоит, что мы никогда не ставили перед собой задачу выжить, — объясняет сам Чубайс. — Когда закончилась Французская революция, одного из ее деятелей спросили, чем он занимался во время революции. На что он ответил: “Выживал”. Так вот, я не выживал».

В ЕЭС популярен такой анекдот: «Чубайс, выходя из здания РАО, останавливает такси:

— Куда едем? — спрашивает водитель.

«Для себя я ввел специальную условную единицу устойчивости человеческих отношений под названием “один чуб”. К сожалению, куда чаще эту устойчивость приходится измерять в “сантичубах”, “милличубах” и даже в “микрочубах”»

— Все равно, — отвечает Чубайс. — Везде нужен».

Где новому президенту может понадобиться очередная «большевистская» революция, пока неясно. Народу, естественно, «реформаторы» не по душе. Потому что, как говорил изобретатель ваучера Виталий Найшуль, если народ не почувствовал реформы, то это не реформа. Люди Чубайса в результате последних назначений выдавлены из правительства. Казалось бы, все — конец истории.

Однако самому Анатолию Чубайсу, который является как минимум соавтором крупнейших социальных и политических процессов, происходивших в России за последние 16 лет, может быть, виднее.

Фото: Валерий Нистратов/agency.photographer.ru; Эдди Опп, Сергей Николаев/Коммерсант; ИТАР-ТАСС; Павел Кассин/Коммерсант; ИТАР-ТАСС; Sergei Guneyev/Time & Life Pictures/Getty Images/Fotobank; Виктор Чернов/Russianlook; Дмитрий Донской, Сергей Гунеев/РИА Новости; Виктор Чернов/Russianlook

Анатолий Чубайс родился в 1955 году в окрестностях Минска. В 1977-м окончил Ленинград-ский инженерно-экономи­ческий институт. В 1990 году — первый зампред Лен­горисполкома, главный экономический советник мэра Анатолия Собчака. В 1991-м возглавил Госкомимущество. В разные годы занимал посты министра финансов, первого вице-премьера, главы администрации президента. В 1998-м стал председателем правления РАО «ЕЭС России», 30 июня прекратившего свое существование

У партнеров

    «Русский репортер»
    №25 (55) 3 июля 2008
    Русский рок
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Случаи
    Фотополигон
    Реклама