Эпоха колокольчиков

3 июля 2008, 00:00

От редакции

В уже далекие 70-е некий рокер из Ленинграда по кличке Свинья в паспорте, в графе «национальность» — там, где у него стояло «русский», приписал частичку «не». Какой смысл имела эта его подрывная акция, история умалчивает. Однако этот символичный казус высвечивает главный сюжет более чем сорокалетней истории русского рока — его национальную самоидентификацию.

Наш рок довольно быстро перестал подражать западным образцам. Критики и историки культуры считают, что уже в конце 60-х годов, еще в глубоком подполье, он обрел самобытность — акцент на слове и лирике. Однако только в эпоху расцвета российской рок-культуры был сформулирован главный вопрос, вокруг которого разгорелась горячая полемика рокеров: что такое Россия, родина, в чем смысл русскости? И хотя версий и ответов было много, их объединял один важный посыл — спонтанный поиск негосударственных оснований национальной солидарности. Рокеры в меру своего понимания пытались построить альтернативный собор вне стен государственной храмины.

Добровольно ушедший в подвал
Заранее обреченный на полнейший провал
Я убил в себе государство, —

заявлял Егор Летов. А Александр Башлачев, у которого тема родины приобрела особую пронзительность, возвестил начало эпохи колокольчиков — маленьких, истерзанных и потерянных советских гуманоидов, «жующих матюги с молитвами», которым «не отлили колокол».

Парадоксальным образом русский рок, делая из маргиналов героев, с матерком воспевая алкогольный угар, сыграл великую терапевтическую роль. Разглядев в постсоветской убогости и грязи поэзию, он подарил молодым людям надежду, мечту и смысл существования. Для многих он стал религией спасения. Хотя и преходящей.

Конец российской смуты имел для рока фатальные последствия. Он не то чтобы умер, но влился в мутный поток отечественной попсы. Эпатаж и протест уступили место норме и конформизму. Маргинал потерял романтический ореол мужественного стоика. Творческий успех стал синонимом успеха коммерческого. Вне привычной среды хаоса и отчаяния апостолы рока уже в одиночестве искали свою родину и веру.

 pic_text1

Илья Кормильцев, автор наиболее известных песен «Наутилуса Помпилиуса», перед самой кончиной (в 2007 году) принял ислам. Константин Кинчев («Алиса») высказал мысль, которая 15 лет назад в его устах показалась бы провокацией: «Я вижу будущее России в симфонии властей: власть светская на все решения должна получать благословение от духовенства, президент должен идти рука об руку с патриархом — тогда будет и держава крепнуть». Наступил закат эпохи колокольчиков. Рок уже никогда не станет молодежным авангардом, каким он был в конце XX века. Рок утратил энергию и жизненную силу, оставив нам, внезапно осиротевшим, коллективную мечту. И веру в возможности родины.

«Традиция не может быть унаследована — если она вам нужна, вам придется много над ней работать», — эту странную на первый взгляд мысль высказал Томас Элиот.

Русский рок хорошо поработал. Потому что он нам был очень нужен.

Фото: Виктория Ивлева; Андрей «Вилли» Усов; Виктория Ивлева; РИА Новости; Владимир Бертов/Photoxpress; Игорь Мухин/agency.photographer.ru; Alamy/Photas; Киноконцерн «Мосфильм»; Игорь Мухин/agency.photographer.ru; Виктория Ивлева; Лаура Ильина; Alamy/Photas; ИТАР-ТАСС; ИНТЕРПРЕСС; PHOTOXPRESS; Лаура Ильина; ИТАР-ТАСС