Завтра, завтра, не сегодня…

Попросив детей помечтать о будущем, мы ожидали услышать нечто наивно-трогательное. В каком-то смысле так оно и вышло. Однако, похоже, образ будущего в детском сознании создаем мы сами. Ученые думают, фантасты пишут, дети читают и начинают мечтать. Круг замыкается. Судя по тому, как оценили вероятность реализации детских прогнозов ученые, дети пользуются для своих футурологических моделей образами, заимствованными из фантастической литературы, и собственными насущными потребностями

Где будем  жить

Юра, 11 лет Подмосковье:

«Мне кажется, что в будущем дома смогут перемещаться с места на место. Это будут такие огромные механические гиганты».

Такое чувство, что до детей дошли взрослые идеи Корбюзье. Корбюзье сказал: «Дом — машина для жилья». С тех пор изрядно всего понасоздавали. И вот дети узнали об уже имеющемся. Повзрослеют — это у них пройдет. Надеюсь.

Ребенку очень легко представить себе динамический дом. Есть десятки вариаций. Любая подводная лодка, любой корабль. Движется? Движется. Жить внутри можно? Конечно, можно.

Вот Дэвид Фишер строит вращающийся небоскреб. Ну и что? Машины и дома — разные вещи. Если путать одно с другим, то дома начинают портиться, как машины. Тогда весь город становится полем мусора. Любой динамический дом рано или поздно встанет — либо через год, либо через десять лет. А любой дом, который и не думает вращаться, стоит как стоял.

Григорий Ревзин, историк и теоретик архитектуры

Лика Герасимова, 12 лет Москва:

 pic_text1

«Люди освоят дальний космос, но с постоянным проживанием на других планетах будут проблемы — там же нет кислорода!»

Пока это так. На Венере вообще жить невозможно. На Марсе еще возможны какие-то обитаемые станции. Насколько они будут автономны? Зависит от работ, которые сейчас ведутся американскими учеными. Вопрос в том, найдут ли они воду и, как следствие, возможно ли будет производство кислорода на месте. Если да, то такие станции могут стать вполне автономными.

Андрей Перцов, кандидат физических наук, сотрудник Физического института им. П. Н. Лебедева РАН

Надя, 11 лет Ростов-на-Дону:

«Наука шагнет так далеко, что люди смогут по собственному желанию управлять орбитами планет. В результате Земля переместится ближе к Солнцу, а Марс и Юпитер сольются воедино».

Пока не видно механизмов, как это можно сделать. Согласно классическим теориям, которыми мы пользуемся на сегодняшний день, это невозможно. Но в принципе в будущем может появиться что-то такое, что сделает это возможным. Вопрос в том, зачем это нужно. Можно много чего сделать — но зачем? Такая задача сейчас пока не стоит.

Андрей Перцов, кандидат физических наук, сотрудник Физического института им. П. Н. Лебедева РАН

Олег Кокарев, 5 лет Москва:

 pic_text2

«Дома в будущем будут похожи на деревья. Снизу будут деревья, а сверху домики, в которых много комнат. Спускаться же люди станут по лестнице в толстом стволе дерева, а лифтов у них не будет».

Вы знаете, а вот это мне кажется прямой детской фантазией, это мне нравится. Подозреваю, что это результат экстраполяции каких-то наивных впечатлений. Мышки, которые живут на деревьях, птички. Помните, Пятачок жил в дереве, в самом его центре был его дом… Симпатично, в общем. И практически нереально.

Григорий Ревзин, историк и теоретик архитектуры

Игорь Скарлош, 10 лет Москва:

«В будущем будут дома как гигантский жук. Внутри — квартиры. Лапы играют роль лестниц, которые ведут к главному входу — на спине жука. И на жуке будут окна».

А вот это еще один раздел архитектуры — бионика. Надеюсь, что в будущем таких домов не будет. Ведь настоящих бионических проектов по-хорошему не было. Живое все-таки слишком подвижно, чтобы можно было взять и его скопировать. Самое лучшее из воплощенного в этой эстетике — то, что сделал Калатрава (Сантьяго Калатрава — выдающийся испанский архитектор, работавший на стыке архитектуры и инженерии. — «РР») для Олимпиады в Афинах. Там у него такие скелеты стальные, которые складываются, как насекомые. Они, конечно, не движутся, но кажется, что движутся. Это красивые вещи. Они, правда, к архитектуре отношения не имеют, и не совсем для жизни — просто дизайн для оформления спортивных мероприятий. А вообще идеи контакта с природой архитектура решает не с бионических позиций.

 pic_text3

Мой знакомый сделал для выставки такой бионический интерьер: все полы кривые, вы как бы находитесь внутри, во чреве какого-то животного. Я ему говорю: «Слушайте, здесь нельзя ходить, здесь надо ползать или плавать». А он отвечает: «Отличная идея! Значит, в будущем в моих интерьерах будут плавать и ползать. И летать». Ну, если с людьми произойдет такая ерунда и они поотрубают себе лишнее, чтобы не ходить зря, — вот тогда, наверное, да. Есть фантастические романы на эту тему, как человек внутри всего этого живет. Хреново живет, я подозреваю.

Григорий Ревзин, историк и теоретик архитектуры

Как будем жить

Саша Чупчай, 9 лет Кубань, село Калининское:

«Одежда у людей в будущем совсем изменится — они будут ходить в “холодных шубах”, без меха. Шубы эти будут тонкие, как майки, но будут согревать в любой мороз».

Формально говоря, это не будущее, а настоящее. Теплозащитные материалы сейчас активно используются. Синтепон, например, изобрели давным-давно, и в свое время это было прорывом. В производстве искусственных волокон сейчас задействованы новейшие технологии. Все это вполне может привести к появлению таких совершенно тонких пальто. В сущности, они уже есть. И гораздо теплее, чем шубы. Дело тут не в технологиях. Мех вечен не потому, что он теплый, а потому, что он красивый. А значит, всегда будет модным.

Сергей Николаев, ректор Московского государственного текстильного университета им. А. Н .Косыгина

Лика Герасимова, 12 лет Москва:

 pic_text4

«Спустя 20 лет машины будут не ездить, а летать. Пробок почти не останется — места-то в воздухе гораздо больше. Если где-нибудь будут возникать затруднения, туда на такой же летающей машине приедет летающий регулировщик».

Месяц назад меня попросили участвовать в круг­лом столе в связи с освоением приземного пространства — не выше 500 метров от поверхности земли. Обсуждались не столько технологии, сколько правила эксплуатации этого самого пространства. Сейчас занять его невозможно никакими транспортными средствами по массе причин. Прежде всего из соображений безопасности. Но когда технические проблемы наблюдения и контроля будут решены, этот слой будет интенсивно осваиваться. Полетят в первую очередь разные службы и дорогие срочные грузы. И это вопрос не 20 лет, а ближайших лет. Но надо решить кучу проблем. Правовых, например. Как организовать движение, кого пускать, кого не пускать, как сделать, чтобы это все не сталкивалось. Но уже сейчас есть соответствующие технологии и серьезные люди, которые вкладываются в это дело. Так что это абсолютно реальные перспективы.

Михаил Блинкин, математик, кандидат технических наук, научный руководитель НИИ транспорта и дорожного хозяйства

Игорь Скарлош, 10 лет Москва:

 pic_text5

«Надо изобрести машину времени. Я, например, очень этого жду. Я ее себе представляю как довольно большую и навороченную пушку, которая стреляет порталами. На ней есть специальный прибор, позволяющий выбирать время (Древний Египет, например). Заходишь в портал — и ты там, где хотел».

Это по-детски выражено, но парадоксальным образом вполне мыслимо в научном пространстве. Правда, до спекуляций здесь рукой подать, и на этой теме кто только не потоптался. Сами физики говорят об этом очень осторожно. Вопрос порталов я бы сейчас вообще не трогал: как эта несчастная «машина времени» будет выглядеть, вам никто сказать не сможет. Но сама возможность перемещения во времени действительно есть. Она связана с существованием сингулярности. В частности, черная дыра — это как раз одна из дорожек к «машине времени». Вблизи этой черной дыры, как известно, время останавливается. Так вот если мы занулили время в одной точке, а вылезли в другой точке, то вполне можем попасть во время раньше или позже. Такой туннель сквозь черную дыру существует — это так называемая кротовая нора.

Правда, это может привести к совершенно шизофреническим вещам. То есть, если мы оказались в другом времени, сопоставимом со временем нашей жизни, то мы вполне можем встретить там самих себя. Очень часто сюжет с «машиной времени» в научной фантастике основан еще вот на чем: согласно теории относительности вблизи массивных объектов время теряет свою абсолютность — оно замедляется. В супергравитационных пространствах, где случаются все эти неприятности со временем, одновременно происходят и всякие искривления пространства. Нетрудно понять, что чем более сложна геометрия, тем больше вероятность реализации такой истории со временем. Есть некий барьер геометрической сложности, за которым пространство и время становятся способны к таким сюрпризам.

Михаил Казанович, астрофизик, кандидат физических наук, научный сотрудник Института физических проблем им. П. Л. Капицы РАН

Что будет плохого

Дима, 10 лет Абинск:

 pic_text6

«Через 5 миллиардов лет атмосфере придет конец. Воздух кончится, а на Землю со всех сторон станут падать астероиды. Люди будут жить в герметичных домах, соединенных специальными мостами. В центре Земли будет висеть экран, показывающий состояние Солнца, которое вот-вот должно потухнуть».

Солнцу на сегодняшний день порядка 5 миллиардов лет, а звезды его массы живут около 10 миллиардов лет. Мы действительно находимся в середине его жизни. Через 5 миллиардов лет будет бемс. Только Солнце не потухнет. Пока звезда живет, температура внутри нее повышается, причем довольно быстро. На момент зарождения жизни на Земле Солнце было красным карликом, а стало желтым карликом. Пока оно продолжает оставаться Солнцем, с нами будет все хорошо, но его финал нетрудно предсказать: Солнце станет белым карликом — холодным кристаллическим телом. Если мы научимся за это время добывать энергию в обход Солнца, — хорошо. Если кто-то что-то предложит по этому поводу, я буду рад. У меня пока нет своих предложений.

Что касается атмосферы, то существует масса факторов, благодаря которым она может исчезнуть. Солнце может ее «сдуть» солнечным ветром, планета может перегреться, кислород может связаться с продуктами горения — во всех случаях финал печальный. Солнечная система такой опыт уже имела. Марс, например, уже свою атмосферу потерял.

Теперь герметичные дома. НАСА с этой идеей уже давно носится. Только не для Земли, а для тех же Луны и Марса. Если получится с Марсом, то и у нас получится. В конечном счете все упирается в источники энергии.

Михаил Казанович, астрофизик, кандидат физических наук, научный сотрудник Института физических проблем им. П. Л. Капицы РАН

Что будет хорошего

Юра, 11 лет Подмосковье:

 pic_text7

«Вы ведь слышали про разрушение озонового слоя? Так вот, я бы поставил такой огромный “блокатор” и растянул бы его вокруг Земли. Это были бы такие огромные железные пластины, которые пропускали бы через себя невредные вещества для космоса и для Земли, а в себе оставляли бы все самое грязное. Тогда и Земле было бы лучше, и космосу».

Ну, насчет разрушения озонового слоя я бы поспорил. Думать, что есть прямая зависимость между ним и техногенными факторами, — ход мысли в общем-то обывательский. Скорее всего, есть какие-то глобальные циклы в эволюции Земли, которые гораздо масштабнее по времени, нежели все техногенные дела. Состав атмосферы не жестко постоянный, он колеблется по синусоиде: то кислорода больше, то углекислого газа. Соответственно на Земле лучше то животным, то растениям. И похоже на то, что мы со всей своей техногенностью как раз попали на один из таких эволюционных пиков. Это напрямую с деятельностью человека не связано. Это еще до человека началось. Короче говоря, защищаться от этих факторов, может быть, бесполезно. А те функции, которые по плану Юры должен выполнять этот самый «блокатор», выполняет атмо­сфера, и еще магнитное поле Земли. Последнее экранирует «вредные штуки», приходящие из космоса, и делает это очень эффективно. Для этого не нужно никакого специального зонтика.

 pic_text8

Впрочем, идея насчет «блокатора» действительно может возникнуть, но только совсем по другому поводу. Дело в том, что магнитное поле Земли обладает довольно загадочной особенностью: оно скачком меняет полярность. Это происходит в среднем раз в 800 тысяч лет. Природа этого скачка непонятна. В этот момент у Земли пропадает экран магнитного поля, и она становится прозрачной для жесткого космического излучения. Излучение это сильно мутагенно. То есть глобальные мутации живых организмов в этот момент становятся в разы более вероятны. Их масштабы могут быть просто огромны. Последний раз такое происходило в юрский период. Возможно, именно от этого погибли динозавры. Если нас ожидает нечто подобное, то построить какой-то экран, может быть, и надо. И это посерьезнее, чем проблемы с озоновым слоем.

Михаил Казанович, астрофизик, кандидат физических наук, научный сотрудник Института физических проблем им. П. Л. Капицы РАН

Какими мы будем

Вова, 12 лет Омск:

«Я вот передачу смотрел, что человек использует только 10% своего мозга. Так вот в будущем будет не так — человек будет жить на грани возможностей, а не на грани вымирания. Срок жизни увеличится, и человек не будет останавливаться в развитии к старости».

В этом что-то есть. Самое главное изменение, которое сейчас происходит, — это огромное количество информации, с которой надо справляться. Человеку надо приспосабливаться. Соответственно, чем больше информации, тем больше ресурсов требуется для ее обработки. Получается парадокс: более совершенная техника не облегчает работу нервной системы, а наоборот — требует усиления ее активности.

Надо находить такие способы работы с детьми, чтобы они максимально использовали свои возможности. Все, что сейчас известно в нейрофизиологии, упирается в одно: системы формируются в процессе деятельности. Чем больше деятельности, тем больше ресурсов задействовано. Вопрос только в цене. Всякие нагрузки, если они не подготовлены заранее, могут травмировать. Но это уже другая тема. Во всяком случае, все современные нейрофизиологи говорят о том, что характер деятельности приводит к перестройке мозга. Основной прогресс происходит не за счет количества информации, а за счет совершенствования самой деятельности. Если применять адекватные методы.

Регина Мачинская, доктор биологических наук, руководитель лаборатории нейрофизиологии когнитивной деятельности Института возрастной физиологии РАО 

Фото: архивы пресс-служб