Исламский военторг

28 августа 2008, 00:00

Не сумев усидеть на двух стульях, ушел со своего поста президент Пакистана отставной генерал Первез Мушарраф. И хотя его преемник, вероятно, будет «гражданским», власть в стране все равно останется в руках военных

Пакистан, на днях отметивший 61-летие своей независимости, практически одновременно с этим лишился президента, что, впрочем, для многих жителей этой страны стало едва ли не большим праздником.

Мушарраф в значительной степени оказался заложником 11 сентября и объявленной американцами глобальной войны с террором. Пакистан — исторический союзник Америки в ее противостоянии СССР и просоветским силам в Юго-Восточной Азии, в первую очередь Индии. Пакистанская армия была создана американцами и развивалась на американские деньги. Естественно, когда на смену советской армии пришли исламисты, Мушарраф не мог отказать Бушу в поддержке — Пакистан превратился в основной плацдарм для вторжения войск НАТО в Афганистан, а пакистанская армия столк­нулась с необходимостью бороться с талибами и «Аль-Каидой» на территории собственной страны.

Однако еще почти 30 лет назад 6-й президент Пакистана генерал Мухаммед Зия-уль-Хак в интервью западногерманской газете «Франкфуртер Рундшау» заявил: «Пакистан — это идеологическое государство. Без ислама Пакистан не может существовать: он станет или частью Индии, или распадется на мелкие государства». Поэтому, в отличие от борьбы с Советами, война с исламскими фундаменталистами многими пакистанцами воспринималась, мягко говоря, без энтузиазма.

Прежде всего недовольны были военные, которые не одно десятилетие пестовали исламских фундаменталистов, используя их там, где не могла (или не хотела) мараться пакистанская армия. Жупел пакистанских военных — Индия, с которой у них было несколько войн. Поэтому, когда Индия поддержала советское вторжение в Афганистан, пакистанцы были напуганы — враги того и гляди возьмут страну «в клещи» с севера и с юга. В качестве противовеса Пакистан при поддержке США «вырастил» армию исламских боевиков-моджа­хедов, от которых и произошел нынешний «Талибан». Даже после 11 сентября, даже по просьбе США пакистанцы не могли отказаться от поддержки талибов: врожденный страх перед Индией был слишком силен. «Индия поддержала вторжение НАТО в Афганистан, значит, она опять пытается открыть второй фронт», — рассудили они и решили пойти на хитрость.

Они обещали американцам всемерную поддержку, но на деле нередко ограничивались полумерами или вовсе саботировали указания заокеанского партнера. А миллиардные вливания американцев шли на поддержку тех же самых талибов, с которыми пакистанцы якобы боролись. Для этой цели могущественным Управлением межведомственной разведки Пакистана были созданы разные «неправительственные организации», через которые и осуществлялась помощь фундаменталистам.

Идеальным «инкубатором» для террористов стала своего рода буферная зона между Афганистаном и Пакистаном, созданная британцами еще в колониальные времена. Территории племен федерального управления (FATA) с тех пор остались практически неизменными — это малонаселенная гористая местность, на которой не действуют пакистанские законы. Наличие таких территорий позволило пакистанским властям «подкармливать» и тренировать фундаменталистов, не боясь обвинений (ведь формально они эту территорию не  контролируют).

Такое «двурушничество» долгое время позволяло ставленнику военных Мушаррафу оставаться у власти, однако рано или поздно все это должно было плохо кончиться. И исламисты, и американцы были недовольны. И те и другие усиливали свое давление на власть, добиваясь от нее однозначной и откровенной поддержки. Исламисты взрывали бомбы на площадях и рынках, американцы бомбили территорию Пакистана, якобы уничтожая убежища террористов. Все это расшатывало хрупкий мир в стране, и Мушаррафу становилось все труднее удерживать власть. Впрочем, у него был один шанс — привлечь на свою сторону армию. Но генералы отказались встать на сторону непопулярного президента, предпочтя занять позицию «над схваткой».

Расчет военных был прост: кто бы ни стал новым президентом, ему все равно придется считаться с интересами армии и разведки — могущество силовиков в этой стране непререкаемо. У пакистанцев даже есть поговорка: «Все государства имеют армию, но только в Пакистане армия имеет государство». Военным принадлежат огромные территории, лучшие объекты недвижимости и даже целые сектора экономики.

Их политическое влияние еще весомее — достаточно сказать, что за 60-летнюю историю страны «гражданские» правили 27 лет, а военные — 34 года. Вполне вероятно, что и на этот раз военные лишь ждут своего часа, когда погрязшие в борьбе за власть «гражданские» дискредитируют себя и лишатся народной поддержки. По-видимому, это время не за горами, тем более что оглушенная политическими баталиями экономика страны ослабевает и уменьшается рекордными темпами: биржи падают, инвесторы разбегаются в поисках стабильности.

Впрочем, для международного сообщества по большому счету не так уж и важно, кто победит в Пакистане — военные или гражданские. Главное, чтобы быстро и уверенно. Продолжительный политический кризис на руку лишь радикальным исламистам, которые могут занять в стране ведущие позиции. Вот тогда, учитывая стратегическое положение Пакистана и его внушительные запасы атомного оружия, мало не покажется никому.

Но даже при самом благоприятном развитии событий стать «хорошим» союзником Запада в борьбе с террором Пакистану не суждено. Непререкаемая власть военных и поддержка ими исламских боевиков никуда не денутся. Как никуда не денутся ни США, ни НАТО, которые будут вынуждены продолжать поддерживать исламабадских генералов в качестве меньшего из двух зол — чтобы не допустить захвата власти и ядерных боеголовок радикальными исламистами.