Экономика после войны

4 сентября 2008, 00:00

Даже если Россия останется без зарубежных инвестиций и внешнеэкономические связи будут ограничены, накопленный государством стабфонд отложит «страдания народа» на десятилетие. Так говорят эксперты. Но в этом ли главная опасность?

Война с Грузией уже лишила российскую экономику $20 млрд иностранных инвестиций. Впрочем, это были «горячие» деньги финансовых спекулянтов и, как только политические страсти схлынут, они вернутся, уверены аналитики. Просто война политизировала биржу, и те решения, которые принимали инвесторы, были основаны на политических страхах, а не на экономических показателях. Но такие страсти довольно быстро утихают, и экономические аргументы возвращают на рынок даже «горячие» деньги.

Естественно, когда на Кавказе загрохотали пушки и в Черном море начали топить корабли, фондовый рынок обвалился: российские компании подешевели до уровня осени 2006 года. Впрочем, тогда многие аналитики заявляли, что российский рынок перегрет и нуждается в коррекции, — вот она и произошла.

— Сейчас российский фондовый рынок опять самый недооцененный среди развивающихся рынков. Что же касается войны с Грузией, то на саммите ЕС никто всерьез не ставил вопрос об экономических санкциях против России. Европейцы просто не могут ввести санкции против самих себя — Москва уже слишком сильно интегрирована в мировую эко­номику, — считает Ярослав Лисоволик, руководитель аналитического департамента Deutsche Bank UFG.

Если же допустить невозможное — что Россия сама захочет на некоторое время уйти в изоляцию, то она сможет обойтись и без иностранных денег.

— Государством накоплены огромные средства, — напоминает Александр Щеглов, генеральный директор УК «ЦЕРИХ». — Денег в России столько, что можно усыпать ими всю тайгу! Если будет изоляция, то первые негативные симптомы появятся только через пару-тройку лет, а большинство населения почувствует эти изменения лет через десять — именно тогда начнется обнищание и могут появиться очереди за хлебом.

«Неужели европейцы и американцы закроют свои автозаводы в России? Ведь автомобили, которые там производят, продаются именно в России. Захочет ли Nestle отказаться от монополии на рынке шоколада и детского питания, ликвидировав свои российские предприятия? В интересах ли Австралии и Бразилии лишить нас сахара, потеряв при этом рынок, дорогу на который они так долго пробивали?» — такие риторические вопросы задают экономисты, когда слышат заявления политиков о том, что на Россию со стороны Европы и США будут наложены экономические санкции. Они, в свою очередь, ожидают нового инвестиционного бума.

— Сейчас в Россию в год инвестируется около $50 млрд, в Китай — $80 млрд. Так вот, в следующем году мы с ними сравняемся, — уверен Ярослав Лисоволик.

И все же война оказала самое непосредственное влияние на экономическую политику страны. Она уже вынудила руководство государства предпринять шаги, которые могли бы компенсировать урон от возможной хозяйственной изоляции. Кремль, например, дал понять, что у него есть приоритеты поважнее, чем вступление в ВТО, и отказался от уже принятых на себя предварительных обязательств. Немедленно последовали конкретные решения: только в текущем году наше сельское хозяйство получит 39 млрд рублей дополнительных дотаций; объявлено о срочных закупках вооружений для российской армии.

«Военная мобилизация» в странах ЕС, которая проявляется сего­дня в лихорадочном поиске альтернативных поставщиков энергоресурсов, заставила Кремль столь же лихорадочно искать альтерна­тивных потребителей. Вряд ли европейцам удастся полностью отказаться от российских нефти и газа. Однако, судя по тому, что премьер Путин на прошлой неделе съездил во Владивосток, чтобы на месте изучить возможности ускоренного строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО), их угроза была воспринята всерьез. Если строительство удастся ускорить, то первые танкеры с сибирской нефтью отправятся в Японию и Китай уже в 2009 году. Новые коммуникации станут «окном в Азию», то есть в наиболее динамично развивающийся регион. В любом случае самое позднее в 2015 году (пуск второго этапа ВСТО-1) Россия заставит Европу и Азию конкурировать между собой за российское сырье. А диверсификация каналов его сбыта позволит вести самостоятельную экономическую, а значит, и политическую линию.

Но достаточно ли будет предпринятых усилий, чтобы компенсировать общее геополитическое напряжение? Вряд ли. Существует большой соблазн скатиться к политике государственного дирижизма: в периоды войн неизбежно усиление политического влияния силовиков и крупных государственных монополий. Но такой тренд может доконать чахлые ростки нашего малого и среднего бизнеса и усилить коррупционное давление на экономику — короче, радикально изменить направление внутренней экономической политики.

В этих условиях Кремль должен дать твердые гарантии того, что курс на либерализацию внутреннего рынка и на борьбу с монополиями останется неизменным. К примеру, с такой же скоростью, как он отказался от перспективы вступления в ВТО и пытается переориентироваться на азиатских потребителей, можно было бы принять решение о снижении НДС — это решение давно ждет российский бизнес. Возможно, нужны новые крупные приватизационные проекты. В общем, необходим комплекс мер, которые были бы восприняты предпринимателями как знак того, что правительство непоколебимо придерживается курса на развитие рыночной экономики.