Яхты, море, девушки

Федор Лобанов
30 октября 2008, 00:00

— Это же «Шемрок-5»! — воскликнула девушка. — Ты не представляешь, это же живая легенда! В 1930-м она выиграла «Кубок Америки»…

Девушка мягким, невероятно эротичным движением коснулась борта «живой легенды». Во взгляде, которым проводил это движение стоявший рядом юноша, читался смертный приговор всем «Шемрокам» без разбора. Если бы взгляд мог разрушать, «Шемрок-5» затонул бы прямо здесь, на Лазурном Берегу, в порту Канны, даже не успев поучаствовать в Panerai Classic Yachts Challenge — гонке, которую организует для старинных яхт знаменитая часовая фирма.

Что же касается «Шемрока», то это правда легенда яхтенного спорта. Все началось с того, что разбогатевший на торговле чаем ирландец Томас Липтон решил стать членом яхт-клуба. Он подарил клубу четыре яхты и предъявил рекомендательное письмо принца Уэльского. И все-таки в клуб его не приняли. Липтон обиделся и решил показать этим снобам, чего он стоит. Показать это можно было одним способом: выиграть главный на тот момент яхтенный приз — «Кубок Америки».

Первый «Шемрок» был построен в 1899-м и проиграл. Затем был «Шемрок-2», уступивший яхте Моргана «Колумбия» две (!) секунды. Липтон не сдавался и построил «Шемрок-3», но и его постигла неудача. Когда упрямого ирландца попытались утешить, сказав, что «Шемрок» — самая прекрасная яхта в мире, он ответил: «Мне не нужна красивая лодка. Я хочу лодку, которая выиг­рает “Кубок Америки”». «Шемрок-4» затонул еще до начала гонки, но упрямства Липтону было не занимать: в 1930 году 80-летний торговец чаем, возведенный к тому времени в аристократы, построил «Шемрок-5» и победил. Между прочим, за штурвалом стоял тоже не абы кто — Гарольд Вандербильт, наследник самого богатого человека того времени Корнелиуса Вандербильта. Как в том анекдоте: «Не знаю, что там за мужик сзади, но водитель у него — Брежнев».

Конечно, по спортивным характеристикам гонка Panerai не сравнится ни с одной кругосветкой — к яхтам здесь относятся слишком бережно, стараясь, чтобы они не особо попортились. Это и не­удивительно: «Шемрок» — далеко не самая старая и не самая легендарная из выстроившихся у причала в Каннах лодок. Самой «пожилой» оказалась 21-метровая Partridge, построенная еще в 1885 году, а самой легендарной — Bona Fide, спущенная на воду в 1899-м и участвовавшая в Олимпийских играх в Париже аж в 1900 году. В общем, музейные экспонаты.

Причем по-настоящему старыми, или, как принято говорить в мире высокой моды, винтажными, считаются только яхты, построенные до 1950 года. Впрочем, те, что моложе, тоже могут поучаствовать в гонке — их тут скромно называют классическими.

Под стать лодкам и их хозяева. Вечером после окончания очередного этапа на площадке, украшенной большими телеэкранами, девушками и витринами, на которых выставлены часы, собираются седоватые, обветренные и слегка нетрезвые мужчины. Они пьют недорогое и почему-то итальянское вино и обсуждают перипетии минувшего дня. Обычная публика, которую на площадку не пускают, в свою очередь обсуждает яхтсменов: этот — граф такой-то, этот — известный финансист, этот — владелец сети дорогих бутиков, раскиданных по всему миру… Русских миллионеров среди них нет. Как говорится, чтобы стать английским джентльменом, надо, чтобы ваш дедушка закончил Оксфорд.

Спрашиваю одного мужчину простецкого вида — в жилете поверх майки и потрепанных шортах, — сколько может стоить винтажная яхта.

— Они не продаются, — говорит он.

— И все-таки, — настаиваю я, чувствуя напряжение во взглядах стоящих рядом журналистов. — Ну, не дороже же, чем яхта Абрамовича?

— А кто это такой — Abramovich? — удивляется мужчина и, потеряв интерес к разговору, отходит от меня к молодому парню со шкиперской бородкой. Они начинают активно размахивать руками, ожесточенно споря — из долетающих до нас обрывков фраз понятно, что говорят о галсах, бизанях, кранцах и прочих недоступных нам, сухопутным крысам, вещах.

Как там у Фицджеральда? «Эти люди не управляют миром, только потому что им больше нравятся яхты».