Одомашнивание зеков

20 ноября 2008, 00:00

В ближайшее время население российских темниц может сократиться почти на треть. Тюремное заключение планируется заменить альтернативными методами наказания

Российские чиновники и депутаты дружно взялись за гуманизацию судебно-исправительной системы страны: Минюст готовит закон, комитет Госдумы по безопасности — поправки, Общественная палата — предложения. Речь во всех случаях идет примерно об одном и том же — увеличении доли так называемых альтернативных практик (освобождение под залог и домашний арест). Причем если инициатива Мин­юста касается этапа следственных действий (то есть подозреваемых и обвиняемых), то парламентарии пошли еще дальше, предлагая применять аналогичные меры и к уже осужденным.

Чем вызвано столь синхронное рвение государственных мужей, догадаться нетрудно. Когда 5 нояб­ря в своем первом послании Федеральному собранию президент Медведев призвал суды «более взвешенно относиться к избранию мер пресечения в виде ареста», стало понятно, что реформа неминуема. Однако, когда через пару дней президент вернулся к этой теме на совещании по совершенствованию работы правоохранительных органов страны, чиновники поняли: действовать следует немедленно.

Россия занимает одно из первых мест в мире по числу заключенных на 100 тыс. взрослых граждан, тюрьмы хронически перегружены. По данным Федеральной службы исполнения наказаний, создание одного места в СИЗО обходится государству в 1,5 млн рублей, а расходы на содержание каждого «постояльца» превышают 9 тыс. рублей в месяц. «Согласно нашим подсчетам, сегодня Россия может позволить себе около 300 тысяч заключенных, живущих в относительно человеческих условиях.

Если ориентироваться на европейские стандарты, то эта цифра и вовсе 150 тысяч», — утверждает руководитель Центра содействия реформе уголовного правосудия Валерий Абрамкин.

В пользу реформы говорит и милицейская статистика. Так, по словам главы комитета Госдумы по без­опасности Владимира Васильева, из тех, кто «отмотал» даже небольшой срок, вновь совершают правонарушения более 40%. В то же время число рецидивистов среди тех, кто отбывал альтернативные виды наказания, лишь 8%.

Какие же нововведения предлагаются? Тем, кого будет решено отпустить под залог, позволят вносить его не только деньгами, как сейчас, но и имуществом: квартирами, машинами, драгоценностями. На содержащихся под домашним арестом наденут электронные браслеты, которые позволят круглосуточно отслеживать перемещения арестантов. Их жилища оборудуют видеокамерами и специальными датчиками. Правда, обойдется это недешево: только на реализацию законопроекта Минюста потребуется около 30 млрд рублей.

Следить за «альтернативниками» должно будет специальное подразделение МВД, которого пока нет даже на бумаге. Вероятно, именно поэтому МВД выступило одним из немногих противников реформы. «По мнению МВД России, выполнение органами внутренних дел каких-либо функций по обеспечению домашнего ареста невозможно ввиду отсутствия штатов, мате­риально-технической базы», — сказано в документе, распространенном недавно на совещании комитета Госдумы РФ по безопасности. Торгуются.

Правозащитники приветствовали инициативы, оговорившись, впрочем, что не считают их достаточными. «Если законопроекты об альтернативных наказаниях будут воплощены в жизнь, домой вернутся порядка 280 тысяч заключенных, — говорит Валерий Абрамкин. — И хотя у работников ФСИН, судов и МВД появятся новые поводы для взяток, в целом считаю, что эти законы — движение в правильном направлении. Однако нельзя забывать и о том, что в России сидят не только много, но и долго».

Если в Европе средний срок наказания составляет менее года, то у нас — четыре. Поэтому если мы хотим добиться действительно гуманного результата и разгрузить тюрьмы, то следует в первую очередь менять нынешнюю судебную практику, когда судьи не только почти всегда (в 99,3% случаев) без раздумий признают правоту следст­венных органов, но и, как правило, назначают осужденному максимально возможный по статье срок. Но об этом что-то пока ничего не слышно.