100 дней после войны

20 ноября 2008, 00:00

Когда в ночь с 7 на 8 августа грянула война на Кавказе, все, затаив дыхание, стали ждать, как она скажется на наших отношениях с Европой. Тревожных и откровенно паникерских предположений было много. И вот, по иронии судьбы именно на сотый день после начала войны в Ницце состоялся саммит Россия — ЕС, ставший важнейшим индикатором наших отношений

Три месяца назад мы храбрились, но реально опасались глубокой заморозки переговоров по соглашению о нашем партнерстве с ЕС, исключения из «большой восьмерки», краха надежд на скорое вступление в ВТО, международной изоляции, сворачивания сотрудничества по всем направлениям, консолидации европейцев вокруг жесткого курса США, экстренного расширения НАТО на восток. Конечно, раздавались голоса, что мы все это как-нибудь переживем. Но никто, кажется, всерьез не предполагал, что всего через 100 дней после начала войны Россия будет выглядеть так уверенно и независимо, а Европа — так горячо убеждать ее в важности укрепления сотрудничества.

Итак, переговоры по соглашению о партнерстве, свернутые было в августе, возобновлены единогласным решением всех 25 членов ЕС, включая Польшу, так яро настаивавшую на их заморозке. Причем возобновлены несмотря на то что Россия на этом не настаивала, а лидеры Грузии и Польши прямо накануне саммита специально приез­жали во Францию убеждать президента Саркози надавить на Россию, вместо того чтобы идти ей на уступки. В результате надавили на саму Польшу.

Более того, из нового соглашения должны быть убраны почти три четверти экономических статей, поскольку ожидается, что к моменту его подписания в них просто отпадет необходимость: Россия уже станет членом ВТО. То есть европейцы надеются на это. Что же касается опасений по поводу исключения России из «большой восьмерки», эту тему практически закрыл прошедший почти одновременно со встречей в Ницце саммит «большой двадцатки» в Вашингтоне. G-8 стремительно теряет позиции и актуальность — на смену ей приходит более широкий формат G-20, уже просто немыслимый без участия России.

В Ницце французский президент, председательствующий сейчас в Евросоюзе, открыто поставил под сомнение целесообразность размещения американской ПРО в Европе. ПРО «ничего не добавляет безопасности, а только осложняет ситуацию», — заявил он и предложил летом будущего года провести саммит с участием России для «определения того, какой может быть будущая система безопасности в Европе». А ведь обсуждение новой архитектуры европейской безопасности с участием России — это как раз то, что недавно наш премьер Путин предлагал германскому канцлеру Ангеле Меркель в Сочи. При этом Саркози выразил надежду, что «до саммита не будет вестись и речи о ракетном щите». Судя по этим заявлениям, позиция французского президента по ПРО явно ближе к позиции Москвы, чем Вашингтона.

Изменился и тон европейской прессы. Господствующим стало убеждение, что приказ президента Грузии Саакашвили о ночной бомбежке Цхинвала «должен положить конец расширению НАТО на восток». И это притом что Россия на саммите и не думала оправдываться или уклоняться от ответов на острые вопросы. Напротив, президент Медведев прямо заявил, что признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии «остается окончательным и бесповоротным».

Военный кризис на Кавказе вернул всех к реальности — к отказу от политики двойных стандартов и возврату прагматизма. Особенно в сфере безопасности, которая требует прямого разговора и гарантий для всех сторон. Но пока речь идет только о перемене тональности диалога с Европой. Обеим сторонам все еще не ясно, что конкретно — не в риторике, а на деле — можно сделать для развития «стратегических отношений». ЕС признал, что расширение НАТО на восток меняет общий баланс сил и не является столь уж невинным. А вот как действовать дальше, никто из лидеров Евросоюза сказать пока не может. Всем вроде уже ясно, что роль НАТО в Европе надо пересматривать, но радикальность необходимых изменений пугает политиков и чиновников в Брюсселе.