Книги

18 декабря 2008, 00:00

Лучшее 2008

Александр Архангельский

Цена отсечения

 pic_text1

Самый важный роман года. Степан Мелькисаров начал заниматься бизнесом еще во времена застоя. Когда при Андропове стали закручивать гайки, он успел вовремя отойти от дел. Незадолго до павловской денежной реформы 1991 года Степан продал все рубли и купил доллары. В 94-м решил уйти из крупного бизнеса в средний и потому благополучно пережил бандитские войны. Однако вечно угадывать конъюнк­туру и бежать на шаг впереди времени невозможно. Александр Архангельский написал порт­рет поколения — и вердикт вышел грустным.

Кристофер Бакли

День бумеранга

 pic_text2

Американской экономике придет конец в день, когда бэби-бумеры начнут уходить на пенсию. А счастливую старость им будет обеспечивать нынешняя молодежь, которая и так стонет от высоких налогов. Главная героиня книги, 30-летняя пиарщица Кассандра предлагает выход: любой американец может выбрать эвтаназию в 65 лет в обмен на снижение налогов при жизни. Шумиха, возникшая вокруг провокационного предложения, описана Кристофером Бакли с большим чувством юмора — чего от него все и ждали.

Леонид Парфенов

Намедни. Наша эра. 1961–1970

 pic_text3

Детальный потрет 1960-х годов — первая часть четырехтомного проекта Леонида Парфенова. Что носили, за кого переживали, кто был героем, а кто антигероем — и все приметы времени, из которого мы выросли. «Студенческий бум резко увеличит долю “чистой” городской пуб­лики, разборчивой к условиям работы и жизни. Усилится урбанизация. Cообщение четы колхозников: “Наш-то в институт поехал учиться” подразумевает: “и больше в деревню не вернется”. Перепроизводство специалистов наметится уже в следующем десятилетии».

Станислав Львовский

Camera rostrum

 pic_text4

Станислав Львовский сделал в стихах то, что сделал Леонид Парфенов в non-fiction, а Александр Архангельский — в художественной прозе: создал портрет времени и поколения. Конец СССР, поколение 1970-х, бурные 1990-е, неопределенные 2000-е — рождение, юность и зрелость какой-то новой, ни на что не похожей страны, в которой человек всегда один. «Однажды днем умрет и видит, // что только нежность и покой — // как эти нежность и покой. // А все просил каких-то денег, // каких-то денег неземных, // каких-то женщин не таких, // страну другую».

Сибил Бедфорд

Мексиканская одиссея

 pic_text5

В 1950 году современного туризма еще не было. Тогда путешествовали на поездах и с кучей багажа. Британская журналистка  и писательница Сибил Бедфорд отправилась с компаньонкой на целый год в Мексику. По итогам путешествия она написала великолепные путевые заметки — пожалуй, лучшие путевые заметки этого года, — в которых запечатлела эпоху и симпатичную страну, где люди в равной степени болт­ливы, ленивы, бестолковы, приветливы и жизнелюбивы.

Линор Горалик

Агата возвращается домой

 pic_text6

Эта сказка, изданная со страшноватыми иллюстрациями художника и поэта Олега Пащенко, стала ярким событием в детской литературе этого года. Историю девочки Агаты, которая поймала в лесу чертенка, и тот отвез ее к своему папе, маленькие читатели посчитают захватывающей и интересной, а взрослые непременно примерят на себя: а что бы я попросил у черта, раз уж представилась такая возможность? И попросил бы вообще или все-таки удержался бы? Тут уж каждый отвечает сам, а детская книжка тем и хороша, что заставляет задавать себе вопросы.