Ассоли наших дней

Саша Денисова
22 января 2009, 00:00

Маленький человек всегда интересовал русскую литературу. Иногда она его аж под микроскопом рассматривала — так он был мал. Но как трогателен…

Есть у меня подруга — от театра она далека, зато в жизни разбирается. В новогодние праздники привела я ее в театр «Практика». На премьеру спектакля Руслана Маликова «Парикмахерша» по пьесе ростовчанина Сергея Медведева. Подруга поначалу сидела с непроницаемым лицом. Ну, думаю, все, сейчас получу за испорченный выходной. А она вдруг развеселилась и говорит:

— Какие ж все-таки бабы дуры! У моей подруги Томки — ну прям та же история…

В провинциальном городке в парикмахерской с фикусами, лейками и плойками работает романтичнейшая женщина. Ухажеров раз, два и обчелся — женатый дядька-судья, да пожарный, холостяк с мамой. Но сердце ее отдано неизвестному зэку, который пишет ей из тюряги пронзительно лирические письма.

Наконец он выходит на свободу и приезжает, но, оказывается, не для того, чтобы вить гнездо, а чтобы наивную бабу убить, жилплощадь продать и с денежками тю-тю. Убивает он ее сложно: и ножом в сердце, и поджигает. Но парикмахерша оказывается живучей, как Распутин. И главное — не только выживает, но и продолжает убийцу любить. Что моя подруга и обобщила констатацией «бабы — дуры»: у ее Томки похожая эпопея была с сантехником.

У нас в искусстве принято интересоваться социальными типами: дальнобойщиками, ментами, солдатами. Но часто художники вглядываются в них издалека, не вникая — в профессию, а не в человека. Получается смешно, узнаваемо, но приблизительно. А здесь автору удалось подметить главную черту парикмахерши как вида.

 pic_text1

Парикмахерша — одно из романтичнейших существ на планете. Я это точно знаю. Когда-то парикмахерша тетя Лера сделала из меня человека. В восьмом классе я была невнятным подростком без прически и от этого тайно страдала — пока она не организовала мои волосы в каре, превратив меня в роковой центр класса. Через несколько лет, узнав о гибели возлюбленного, тетя Лера застрелилась из револьвера в своей парикмахерской, среди кактусов и плоек с расплавленными рукоятками. Никто толком не знал, откуда у нее взялся револьвер. И возлюбленный. Оба эти факта так и остались тайной.

Другая парикмахерша, развлекавшая меня рассказами про ампулы для роста волос, на вопрос, как у нее дела, разрыдалась:

муж пьет и бьет ногами в живот, а утром на работу. Хорошо хоть не по лицу — не видно, и девчонки в салоне не затравят: здесь ведь нужно слыть успешным, даже растолстеть нельзя — выживут.

Они прикладывают к твоим волосам таблицу побольше менделеевской и произносят загадочные слова: «прикорневая зона», «градуировка», «калифорнийское мелирование». На что-то соглашаешься, а потом ходишь с головой пятнистой, как у леопарда.

Для нас они только профи. Или люди другого круга. А они — настоящие Ассоли наших дней. Что и подметил драматург. Из глянцевых журналов они точно знают, что в мире есть красота. Что красота эта ведет к счастью. И если сейчас его нет, то потом оно непременно появится. Поэтому в душе у них всегда ожидание чуда.

А вот что у них в голове?.. 31 декабря пошла я в салон «освежить кончики». Парикмахерша мыла мне голову три раза: она все время что-то на нее наносила, потом забывала, что именно, и смывала. Я тактично поинтересовалась, в чем дело. Да вот, говорит, две недели назад ро­дила, а в декрет нельзя — деньги нужны. Все мысли — как там ребенок.

Тут я тоже запереживала. Думаю, какая же это удивительная профессия, и как она развивает женскую способность делать несколько дел одновременно: руками одно, а головой — совершенно другое. Из салона я вышла блондинкой. Слава богу, эта штука с волос смывается.

Кстати мужчины-парик­ма­херы — совсем другая история. Это очень трезвомыслящие люди. Один мой знакомый мастер — в прошлом физик — и в театр ходит, и в Индию ездит, и домик себе на Селигере прикупил. Хотя и к нему еще надо присмотреться…

Тут главное — всматриваться с чувством. Тогда любой человек — официант, парковщик или слесарь — станет героем. Если не нашего времени, то хотя бы пьесы.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй-Акатьева