7 вопросов Светлане Кондрашовой, психотерапевту

Интервью
Москва, 26.02.2009
«Русский репортер» №7 (86)
На днях столичный департамент продресурсов сообщил, что во время кризиса мы стали есть не меньше, а больше. Мяса — на 12%, молока — на 22, рыбы — на все 39. Для психиатра в этом нет ничего удивительного: в состоянии стресса все человечество начинает набивать себе брюхо — это медицинский факт. Сотрудник ГНЦ «Институт социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского» Светлана Кондрашова уже много лет лечит от ожирения методом промывания мозгов. Пока пациентов у нее больше не стало, но последствия антикризисного обжорства могут сказаться через несколько лет

1. Какая связь между уровнем тревожности и количеством потребления пищи?

Прямая. Мы «заедаем» стрессовые ситуации. С точки зрения физиологии это объясняется тем, что углеводы являются источником высвобождения эндорфинов — гормонов удовольствия. В ситуации стресса их уровень падает, и человек бежит к холодильнику.

2. Насколько это сознательная реакция?

Абсолютно бессознательная. Она запрограммирована опытом первого года жизни. В утробе малыша кормят, поят, он вообще ни о чем не заботится, даже дышит посредством мамы. И вдруг он рождается и понимает — о ужас! Этот мир опасен, здесь нужно выживать, здесь холодно, светло, громко кричат. И единственный момент, в который ребенок понимает, что мир не так уж страшен, — это когда его прикладывают к груди и дают нечто теплое и сладкое. Так что в основе еды лежат вполне экзистенциальные вещи — по сути дела, страх смерти. В том числе и страх умереть от голода. Первое ощущение защищенности — что ты наелся. Значит, от голода ты не умрешь.

3. У вас стало больше клиентов в последние месяцы?

Пока нет. Но и меньше не стало. У нас ведь и до всех кризисов люди жили как в кризис. По крайней мере, мои клиенты — это в основном средние предприниматели, а они никогда не чувствовали себя защищенными. Мои клиенты-бизнесмены — это люди, которым мне всегда хотелось поставить памятник, потому что они приходили и рассказывали такое... Хорошо, когда работаешь на госпредприятии, получаешь маленькую зарплату и приходишь домой в хрущевку: у тебя низкий уровень жизни, но он гарантирован. А когда ты вложил свои деньги, развиваешь дело, строишь какие-то планы — отношение к происходящему совсем другое. Таким людям есть что терять, поэтому они переживают, у них высокий уровень тревожности, и порой эти эмоции конвертируются в нездоровый аппетит.

4. Уровень достатка влияет на отношение к еде как к спасению?

Практически нет. Скорее я бы сказала о гендерных различиях. «Заедать» стресс на самом деле больше склонны женщины. У меня есть пациентки, которые приходят с паническими атаками и рассказывают, что едят ночами, причем к утру про это забывают. Только по пустым коробкам в холодильнике понимают, что ночью опять ели, испытывают от этого чувство вины, но следующей ночью все повторяется...

5. Если женщины «заедают» стресс, то мужчины, вероятно, запивают?

Именно. Хотя есть и женщины, которые пьют...

6. Может, уж лучше есть?

Из двух зол, конечно, надо выбирать меньшее, но при этом не забывать, что это тоже зло. Лучше есть, чем пить; лучше пить, чем колоться. Но еще лучше осознавать свои тревоги, понимать природу своего поведения. Что говорят все мои пациенты? «Не понимаю, что со мной происходит». С этого и надо начинать.

7. Грозит ли кризис массовой эпидемией ожирения?

Не думаю. Скорее стоит бояться, что люди начнут массово недоедать, но вовсе не по психологическим причинам.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №7 (86) 26 февраля 2009
    Свободная пресса
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Неделя
    Путешествие
    Фотополигон
    Категории
    Реклама