Отремонтировать старость

Ирина Циновская
23 апреля 2009, 00:00

Борьба со старением — одно из самых популярных направлений в современной биологии. «Эликсир вечной молодости» стал темой, над которой работают сотни лабораторий. Ученые пытаются не только побороть ту или иную «возрастную» болезнь, но и обсуждают возможность победы над старостью как таковой. Корреспондент «РР» встретился с одним из самых известных борцов со старением — британским геронтологом Обри ди Греем

Вхожу в офис фонда «Наука за продление жизни», организовавшего приезд Обри ди Грея в Москву. Добротный евроремонт, современная мебель — обстановка самой обычной коммерческой фирмы. Сразу и не подумаешь, что этот фонд занимается такой на­учно-фантастической проблемой, как победа над старением и, может быть, даже смертью.

Навстречу мне поднимается ди Грей. В отличие от офиса, он полностью соответствует образу. Ослепительно-белые кеды, широкая улыбка и самое главное — длиннющая библейская борода. Наверное, именно с такими будут ходить наши отдаленные потомки, которые будут жить до нескольких сотен лет, сохраняя молодое тело и не менее молодой дух.

Вид у ди Грея невыспавшийся: программа визита в Москву вышла насыщенной — две публичные лекции в Доме ученых и МГУ, встречи с российскими геронтологами, журналистами. Понятно, почему столько людей хочет с ним пообщаться: Обри ди Грей — известный геронтолог, работающий в Кембридже, организатор масштабной международной программы по борьбе со старением. Автор концепции SENS («Стратегия достижения пренебрежимого старения инженерными методами»), председатель и старший научный сотрудник Фонда Мафусаила, одна из ключевых фигур в мировой борьбе со старением.

От разговоров с женой к геронтологической революции

Как и любая научная теория, идея омоложения подвер­гается жесткой критике. Многие ученые считают идеи ди Грея экстравагантными и отчасти фантастическими.

— Вы действительно считаете, что старение — это сейчас самая большая проблема человечества?

— Думаю, да, старение — проблема номер один.

— Что привело вас к этой мысли?

— Осознание того, что никто почти не работает над этой проблемой. В первый раз я понял это, разговаривая с женой. Она тоже биолог и намного старше меня. Когда мы познакомились, она уже была видным ученым — мы каждый день говорили о ее работе. Меня удивляло, что мы никогда не обсуждаем тему старения. Оказалось, она, как и большинство биологов, считала, что это неинтересно и неважно. Но старение ведь убивает! Я решил, что стану геронтологом.

Старение — программа или побочный продукт жизни?

В современной геронтологии можно выделить две основные концепции  старения. Одни ученые понимают его как программу, изначально заложенную в организме: в какой-то момент будто срабатывает часовой механизм, и запускаются процессы, приводящие к болезням и старению. Другие убеждены, что это побочный эффект жизни, результат накопившихся повреждений. Как у автомобиля есть износ деталей, так и организм изнашивается с возрастом.

Ди Грей — сторонник второго подхода. Для него старение и смерть — проблема вполне решаемая. Ученый выделяет семь основных «повреждений», которые приводят наш организм в негодность. Для борцов с возрастом этот список почти как библейские заповеди: «мутации ядерной ДНК, приводящие к раку», «мутации митохондриальной ДНК», «потеря клеток», «накопление ненужных клеток», «внеклеточный мусор», «внутриклеточный мусор» и «внеклеточные перекрестные связи».

 pic_text1

Для каждого повреждения есть своя технология «ремонта». Некоторые методики уже опробованы на мышах, какие-то пока существуют лишь в теории, но доктор Грей уверен, что все идеи реально воплотить в жизнь.

Взять,  к примеру, клеточный «мусор», который накапливается с возрастом в организме:

— Я понял, как нам победить проблему мусора, — сообщает ди Грей. — Технология, которую я предлагаю использовать, была изначально разработана для очистки окружающей среды. Биоремедиация — использование бактерий для разложения загрязняющих веществ. Например, мы нашли ферменты, которые расщепляют химические соединения, приводящие к старческой слепоте. Другие бактерии разлагают соединения, способствующие появлению сердечно-сосудистых заболеваний. Также мы близки к разложению амилоидных бляшек, виновных в болезни Альцгеймера.

По подсчетам ди Грея на создание и доработку методик уйдет 20 лет. Первую половину этого срока основные исследования будут вестись на мышах. Затраты — примерно $100 млн в год. Когда дойдет до апробирования методик на людях, денег потребуется несравнимо больше, но на этот счет ди Грей спокоен:

— Если наши технологии будут работать на мышах, все поймут, что это возможно экстраполировать на людей. И инвестиций станет больше. Я не волнуюсь за будущее. Важно именно сейчас получать адекватное финансирование.

Мышиная премия имени Мафусаила

Для финансирования исследований в области биологии старения ди Грей вместе с американским бизнесменом Дэвидом Гобелом создал Фонд Мафусаила (названный так в честь библейского праотца, прославившегося своим долголетием).

Фонд учредил премию M-Prize, которая вручается ученым, сумевшим продлить жизнь мыши. Получить вознаграждение можно и омолодив мышь. Животные-долгожители могут быть выведены методами селекции или генной инженерии — важно лишь, чтобы они сохраняли здоровье, как физическое, так и психическое.

Нескольким лабораториям удалось добиться поразительных результатов! В начале 2000 года ученые из Медицинской школы Университета Мичиган представили на суд научной общественности первую мышь-долгожительницу Йоду. В результате генных модификаций гипофиза, щитовидной и поджелудочной желез грызун прожил более четырех лет, что соответствует 136 человеческим годам. Бедняга, правда, все время мерз и был в три раза меньше собратьев, но зато до конца дней своих отличался подвижностью и удивительной сексуальной активностью.

Позже, в 2004 году, достижение Йоду было побито Чарли, прожившим 1551 день. Но абсолютный рекорд пока принадлежит мыши с кодовым именем GHR-KO 11C. Ее создатель, Анджей Бартке из Медицинской школы Университета Южного Иллинойса, отключил у мышки ген — рецептор гормона роста, благодаря чему грызун протянул 1819 дней, то есть почти шесть лет, что без малого в два раза дольше обычного срока жизни домовой мыши.

В том же 2004 году Фондом был отмечен уникальный эксперимент профессора биохимии Стивена Спиндлера из Калифорнийского университета. Ему удалось не только продлить грызунам жизнь, но и омолодить их. Прожили они меньше, чем рекордсмены (в среднем по 3,5 года), но зато анализы показали, что мыши не только не старели, но и становились моложе, что, безусловно, повысило качество их жизни.

Вторая космическая скорость убегания от старости

— Те способы терапии, которые нам удастся разработать в ближайшие 20 лет, позволят продлить здоровую жизнь человека лет на 30, — говорит ди Грей. — Впрочем, это слишком уныло: здоровье улучшится, но старость-то не отступит. Правда, нам ничто не мешает провести то же самое лечение повторно, хотя во второй раз оно даст меньший результат. Поэтому необходимо создавать более эффективную терапию. Я называю это «второй космической скоростью» или «скоростью убегания от старости». Через 20 лет мы сможем поддерживать людей здоровыми неограниченное время.

По плану ди Грея, когда их методика будет полностью введена в научный обиход, вся процедура омоложения сведется к нескольким инъекциям. Человек будет всегда выглядеть и чувствовать себя тридцатипятилетним, мозг тоже омолодится — но на приобретенных знаниях это никак не скажется. Конечно, ученый не рассчитывает полностью победить смерть — ведь останется масса заболеваний, не связанных с возрастом, да и несчастные случаи никто пока не отменял.

Наступит эпоха «серийных карьер»

Если все сложится так, как планирует ди Грей, общество законсервируется — рождаемость автоматически снизится, настанет эра серийных карьер. Люди смогут уходить на пенсию и возвращаться, получать по нескольку специальностей за жизнь, по многу раз реализовывать себя.

— Консервируя население, мы лишаем его притока свежей крови. Как же быть с природными дарованиями? Ведь в последнее время не рождаются ни Шекспиры, ни Эйнштейны, ни Леонардо да Винчи.

— Мы не видим этих гениев потому, что мы их не распознали. Многие из ныне живущих людей могли бы быть Леонардо да Винчи, но они работают сантехниками: у них не было возможности раскрыться. А в новом обществе серийных карьер гораздо больше людей сможет обнаружить свои скрытые таланты.

Обри ди Грей уверен, что его терапия станет общедоступной и вообще будет сродни диспансеризации в поликлинике. Он считает, что развитые государства согласятся тратить часть налогов на обеспечение такой терапией даже неимущих, потому что на содержание пенсионеров уходят несравнимо большие суммы.

Может быть, в Великобритании так оно и есть: и денег на стариков тратят много, и люди готовы получать по несколько образований и делать карьеру за карьерой.

Грызун прожил более четырех лет, что соответствует 136 человеческим годам. Бедняга, правда, все время мерз и был в три раза меньше собратьев, но до конца дней своих отличался подвижностью и уди­вительной сексуальной активностью

Однако российский менталитет, например, не очень-то коррелирует с идеей непрерывного обучения. Впрочем, и на родине Обри ди Грея его идеи воспринимаются с осторожностью.

Беседа окончена. Мы улыбаемся друг другу. Я ухожу со смешанным чувством. С одной стороны, ощущаю безмерную гордость за науку и радуюсь возможности избавить людей от страданий. Но с другой — «меня терзают смутные сомненья»: так ли уж радужны перспективы долго­летия? Видятся опустевшие детские сады, бездельники со столетним стажем нахлебничества, длинные очереди за уколами молодости, страх в глазах — а вдруг не успеют изобрести терапию следующего уровня?!

Омоложение сведется к нескольким инъекциям. Человек будет выглядеть и чувствовать себя тридцатипятилетним, мозг тоже омолодится — но на приобретенных знаниях это не скажется

Столь смелый проект, как радикальное продление жизни, требует просчета не только успеха, но и рисков. Но кто должен продумать возможные последствия и принять на себя ответственность — ученые, философы, политики? — это вопрос.

Фотографии: Алексей Майшев для «РР»; Getty Images/Fotobank