Цыганочка с изберкомом

30 апреля 2009, 00:00

Серьезных подтасовок не было, люди действительно в абсолютном большинстве проголосовали за Анатолия Пахомова. Административный ресурс работал на полную мощность, но команда Немцова почти ничего не сделала, чтобы победить

Утро голосования выдалось нервным и голодным. Наблюдателям от коммунистов выдали по пирожку и стакану чая, а нас, немцовцев, почему-то отправили по участкам на пустой желудок. Мне достался Хостинский район. Обстановка в зале ДК бывшего совхоза «Приморский» с первой минуты показалось сов­сем домашней. Скоро стало понятно, в чем дело: мало того что в поселке все друг друга знают — так тут еще и в избирательной комиссии целые семьи. Председатель — начальник местной почты Надежда Захарчук, а ее дочь Лена — член комиссии. Такая семейст­венность никого здесь не настораживала. Наоборот, люди говорили: родственники-то попусту спорить не будут.

Они и не думали спорить.

В 8.00, как положено, продемонстрировали всем пустую урну, запечатали. Запустили избирателей. Спокойно так, не торопясь. А чего суетиться и нервничать, если для победы «нужного кандидата» все было сделано заранее. На нашем участке досрочно проголосовали бюджетники — 171 человек, и конечно же поголовно за Пахомова. Но осталось еще больше 800 зарегистрированных избирателей. За кого они проголосуют?

Чтобы во время выборов не было подтасовок, наблюдатели должны не сводить глаз с урны. «От оппозиции» нас было двое: я и Анд­рюша, студент-второкурсник, направленный местной ячейкой КПРФ. Договорились так: кто-то один постоянно находится в зале, а по всякой нужде выходим по очереди. Пока Андрей бдел, я попыталась провести свой небольшой экзит-пол.

— Конечно, я голосовала за Пахомова, — сказала пожилая женщина, не захотевшая назвать свою фамилию. — Он к нам на встречу приезжал, много народу собралось, всем понравился. Просто говорит и душевно. А Немцов не заехал даже.

— Мы — за Пахомова, — уверенно заявили братья Илья и Василий Черные, водители управления механизации, пробивающего туннели для будущих олимпийских объектов. — Он толковый мужик.

Те, кто против «толкового мужика», говорили об этом неохотно: мало ли что. Открыто высказался только старый коммунист Сафа Дараев, проголосовавший за сек­ретаря Сочинского горкома КПРФ Юрия Дзаганию:

— Почему такая односторонняя информация о выборах в прессе? Почему агитация идет фактически за одного кандидата, а несколько достойных сняли с выборов? Какая же это демократия?

Наш участок украшен большими плакатами, на них фото кандидатов. Несколько снимков заклеены. Среди них и портрет Александра Лебедева, председателя совета директоров Национальной резервной корпорации. Недели три назад он начал было выходить в лидеры предвыборной гонки, но потом сошел с дистанции.

Мое мирное общение с народом прервала разъяренная председательша. Выбежав из здания, она закричала, что немедленно лишит меня статуса наблюдателя, если я сейчас же не прекращу опрашивать избирателей. Приходится согласиться: впереди еще целый день и очень хочется это кино досмотреть.

Кстати, о кино. Как только я приехала в Сочи, «соратники» тут же показали мне три фильма, которые крутили по всем местным телеканалам. Первый — из Нижнего Новгорода, про то, как Немцов, будучи губернатором, «разорил Нижегородскую область». Второй — с жирным намеком на то, что Немцов спит и видит, как бы продать за 200 000 долларов корейцам… сочинскую Олимпиаду. Ну, а третий фильм живописал, какой чудо-город сделал из Анапы его бывший мэр Анатолий Пахомов.

— Юристы Немцова, конечно, подали иски в суд за нарушение предвыборного законодательства, но все процессы проиграли, — ввел меня в курс дела один из «соратников». — Суд счел, что поскольку за эти фильмы ни один из кандидатов не платил телекомпаниям из своего избирательного фонда, то, значит, это вовсе и не предвыборная агитация. Впрочем, — тут мой собеседник отчаянно махнул рукой куда-то в сторону моря, — немцовский штаб палец о палец не ударил, чтобы развеять все эти домыслы пиарщиков.

Даже банальные листовки почти не выпускали.

К 11 часам наши избиратели пошли потоком, в основном рабочие пущенного с молотка совхоза «Приморский». Людей побогаче почему-то видно не было, хотя на нашем участке их должно быть с избытком: особняков у моря — не счесть.

В полдень приехали самодеятельные артисты. Они так зажигательно исполняли кубанские песни, а потом вдарили цыганочку, что председательша — высокая, мощная, но не лишенная приятности женщина — пустилась в пляс. А я в качестве жеста доб­рой воли составила ей компанию. Потом мы пили с артистами и членами комиссии чай, и все разногласия сами собой улеглись.

Дело шло к вечеру, а половина голосов еще где-то бродили и проявляли гражданскую несознательность. Председательша стала обзванивать всех знакомых и грозным голосом требовать явки. Многие послушались: начальник почты тут человек уважаемый.

В 20.00 мы наконец закрыли двери участка — и наступил волнительный момент: на стол вывалили кипы листочков. Я не могла поверить своим глазам: один сплошной Пахомов. Если и попадались бюллетени за кого-то другого, то такое ощущение, что по ошибке. Подвели итоги: за Пахомова — 320 человек, за Немцова — 29, за Дзагания — 20, плюс несколько испорченных бюллетеней за Лебедева. На лице председателя — растерянность: а вдруг перестарались?