Театр на конюшне

Саша Денисова
18 июня 2009, 00:00

Есть театры — как первая любовь. У каждого критика есть такой, и о нем, как о самом заповедном, он говорит неохотно. Или, наоборот, с придыханием, бормотанием и заклинанием. У меня это — театр «Около дома Станиславского», в народе известный как театр Погребничко

Лет до шестнадцати я думала, что театр — это что-то пыльное, бархатное и фальшивое. А у Погребничко было как дома: стоял самовар, и каждый подходил, наливал себе чай и брал конфету. Играли «Вчера наступило внезапно»: Винни-Пух, Пятачок и Сова были взрослыми людьми, но слегка не в себе.

Компания ловила Слонопотама в месте, похожем не на сказку, а на советскую психушку. Или зону. Правда, неясно было, почему они решили, что они — герои Милна. Но это был мир тонких людей, которым неловко кричать на сцене, мелодраматически заламывать руки, поэтому они говорят ровным голосом, без ажитации. И от этого было смешно до жути. Вот так и люди: их режут, а они как чеховские сестры — мол, погода неважная.

Герои Погребничко всегда поют. «Сиреневый туман» над нами проплывает. «Моя Марусечка». Конечно, смеешься, но и понимаешь, что песня была как спутник жизни советского человека. Погребничко стирает грани между вкусом и безвкусицей, и советская песня и пьеса становятся у него просто жизнью. Жизнью, которая, может быть, проходит зря — а как узнать? Неизвестно. И кондуктор не спешит, кондуктор понимает…

Погребничко делает спектакль из концерта, из юношеского хора — и все наполнено удивительной любовью к человеку. Среди героев Вампилова ходят призраки Чехова — оказывается, нет пропасти между временами и мирами, между людьми той заветной, высокой, культурной России — и советскими прохиндеями и лоботрясами. Всюду жизнь, везде люди.

Но то, за что мы любим этот театр, пошло ему же во вред. Театр этот кроткий, скромный, исповедующий, как и Несчастливцев в спектакле «Нужна трагическая актриса», благородство без корысти. Билеты туда — самые дешевые в Москве, их нет у спекулянтов или в театральных кассах.

Но в 2004 году театр сгорел. Вокруг росли элитные дома, кому-то он стал мешать — говорили об умышленном поджоге. В 2007-м было постановление правительства Москвы, провели тендер, и ООО «Юнита» приступило к предпроектным работам по возведению нового здания.

 pic_text1 Иллюстрация: Варвара Аляй
Иллюстрация: Варвара Аляй

Погорельцы сначала помыкались по чужим квартирам — их, в частности, привечал Анатолий Васильев, который тоже впоследствии остался без театра. Затем присмотрелись к своему административному помещению — крохотная репетиционная сцена была в здании, где когда-то размещался хозяйственный сарай Станиславского. Точнее, ледник, где держали продукты, и конюшня. Так сцену и назвали — «La Stalla», «конюшня» по-итальянски.

Стали играть в зальчике на 60 человек. Все спектакли режиссер переделал под крохотную сцену. Но пожарная инспекция считает это помещение непригодным: нет второго выхода, высота потолков недопустимо низкая — конюшня, чего уж! Перекрытия деревянные, все скрипит.

Пожарным все говорили: сейчас-сейчас, у нас ремонт на новой сцене. И вот на днях в театр приходит бумага за подписью первого заместителя мэра Москвы Ю. В. Росляка. Написано, что «учитывая незначительный объем предпроектных работ и дефицит средств… принято решение о расторжении государственного контракта» с подрядчиком, действие распоряжения от 2007 года о восстановлении театра отменено, а подготовка распорядительного документа о проектировании перенесена на 2011 год.

То есть еще два года театру только ждать нового решения. На бывшей его сцене растет бурьян. Раньше этот голый кирпич за головами героев был символом другого театра, в стороне и от официозного, и от нарочито авангардного. Где-то около.

— Какое может быть внутреннее ощущение у режиссера, которого рвут на части Франция и Швейцария, а в родном отечестве, по сути, лишают дома? — говорит директор театра Константин Заславский, потрясая томами «предпроектных работ». Там нарисованы новые сцена, фойе — все согласовано с исторической застройкой.

Я сходила, может быть, на последний спектакль театра Погребничко. Ужасное чувство. Театр, где протекала твоя первая любовь, где работали твои друзья, куда ты ходил с компаниями большими и поменьше, может просто исчезнуть. А ведь таких, как я, выросших на театре «Около», много. За двадцать-то лет.

Может быть, театр «Около» теперь будет играть в Париже. Его туда мэр пригласил. Парижский, естественно.