Лженаука и техника

Тренды
Москва, 16.07.2009
«Русский репортер» №27 (106)
Группу блогеров и журналистов, среди которых оказался и я, свозили на Обнинскую АЭС — первую в мире атомную станцию, которая прекратила работать только в 2000-х. Тут отчетливо понимаешь: все эти краны, пульты управления и урановые стержни — вещь наверняка важная, но к науке давно отношения не имеющая. С космонавтикой, кстати, та же история. Мегаватты и запуски — это одно, а познание мира — совсем другое

«Глава 1. Общие свойства явлений природы и Вселенной. Глава 2. Устройство познания и логика» — это я в музее Обнинской АЭС наткнулся на рукопись кого-то из ее первых руководителей. Рукопись не слишком пухлая, на вид — страниц сорок. И правда — чего там, в этой Вселенной, сложного. Под тем же стеклом — заботливо убранные от вандалов очки и удостоверение директора.

В голове сама собой всплывает совсем другая картинка. Студия «Останкино», софиты. На записи давней передачи «Гордон-2030» про космонавтику я сижу бок о бок с серьезными людьми — генералами космических войск и начальниками космонавтов. После передачи из генералов выстроился живой коридор. Они раздавали выходящим собственные брошюрки, а то и монографии в солидных переплетах — об энергоинформационных потоках Вселенной и космическом эфире. В 2009-м по инициативе одного из таких людей НПО Хруничева вывело на орбиту «торсионный движитель», разновидность вечного двигателя. Настоящих ученых от подобного передергивает.

Лженауку ищут там, где Григорий Грабовой оживляет мертвых и НЛО выжигает круги на полях. А ее территория ближе и надежно защищена от покушений — колючей проволокой и статусом национального достояния.

Из атомного и космического проектов выросла та советская наука, которой любят гордиться. Теперь Курчатовский институт отвечает за нанотехнологии, а мнение космонавта едва ли не весомее мнения ученого. И тут полезно вспомнить, что и атомный, и космический проекты уже в момент старта, строго говоря, никаким научным событием не были.

Фундаментальные открытия и ценную для государства практику уже разделяли многие десятилетия. Когда в 1954 году газета «Правда» отрапортовала о запуске первой АЭС, атомной теме, если отсчитывать от Беккереля и Кюри, было 50 с лишним лет. Деление урана — главный физический процесс на атомной станции — открыли в 1938-м. Первый реактор соорудил Энрико Ферми в США четыре года спустя. Тогда же и там же впервые провели цепную ядерную реакцию. Все остальное было пусть и сложной, но чисто инженерной задачей.

Представьте, что вам 20 лет приходится работать над выяснением бесконечных деталей одной и той же задачи. Уточнять длину, ширину и высоту графитовых блоков. Толщину оболочек урановых стержней. Улучшать водоотвод. «А вы пробовали год за годом пришивать глаза Чебурашкам?» — спрашивал один сетевой автор по совсем другому поводу.

И при этом вас убеждают, что вы со своей наукой нужнее стране, чем все прочие ученые, занятые более абстрактными вопросами, не требующими ни секретности, ни допуска. Что внутри колючей проволоки вы царь и бог. Напишете про Познание и Вселенную для студентов — и у вас всегда найдутся слушатели, а потом рукопись бережно отнесут в музей. Потому как преемственность, традиция и знамя отечественной науки. И критике все это не подлежит: случайных людей в такие музеи водят редко.

Атомная бомба и все, что с ней связано, — вещи заимствованные. «Иосиф Виссарионович, — доверительно говорили нам в музее, — не очень любил, чтобы вносили какие-то свои усовершенствования. Внесут — а оно не заработает, полетят головы». Из духа бережного копирования чужого и выкристаллизовалась та атмосфера военного завода, которая царит в любом серьезном НИИ с историей. Наука как игра и разгадывание головоломок в духе Фейнмана и физиков, которые шутят, полезна там, где необходимо что-то открывать, изобретать и придумывать первым. Когда же ты бережно воспроизводишь чужие чертежи — это только мешает.

В атомной индустрии, надо думать, оправданны и колючая проволока, и жесткий контроль со стороны службы безопасности. Строгая иерархия и необсуждаемый авторитет старших по званию, которым можно писать любую чушь про мироустройство, — тоже. Но вне охраняемой зоны привычка ко всему этому играет с людьми дурную шутку. Стоит продемонстрировать любое непочтение — и атомщики начинают яростно отстаивать свою репутацию.

Глупо видеть в АЭС только опасные бетонные экскременты, которые оставил за собой советский боевой динозавр. Без атомной энергии не обойтись — как и без многих других прозаических вещей. Но если атомщики будут отстаивать свои исключительные права, прикрываясь наукой, всем начнет казаться, что боевой динозавр за колючей проволокой — это наука и есть. Тогда и нехитрые мысли в динозавровой го­лове, по-военному простые и без намека на интеллектуальную игру, возникает соблазн принять за научную картину мира.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №27 (106) 16 июля 2009
    Расследование
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Без рубрики
    Путешествие
    Реклама