Образование образования

Актуально
Москва, 23.07.2009
«Русский репортер» №28 (107)
На этой неделе вузы заканчивают прием документов. Нынешняя абитура — историческая: страна учится жить при ЕГЭ. Без скандалов не обошлось: СМИ пугают нашествием безграмотных провинциалов с аномально высокими результатами тестов. Корреспондент «РР» побывал в пяти вузах столицы, чтобы проверить эти слухи, а заодно понять, чем первое поколение егэшников отличается от абитуриентов прошлых лет

У работников приемной комиссии Московского государственного агроинженерного университета им. В. П. Горячкина горячая пора: еще только утро, а абитуриенты уже идут косяком. В коридоре, где телевизор рассказывает про достоинства различных факультетов, даже образовалась небольшая пробка. Теребя серебряное кольцо в брови, юная дева — кто-то из сотрудников «приемки» — звонким голосом, каким зовут Деда Мороза на утренниках, зачитывает по телефону подруге выдержки из книжки по технике секса.

— Если ты Водолей, — несется над столами, — то твои главные эрогенные зоны находятся вокруг пупка.

— Простите, могу я поговорить с кем-нибудь из руководства?

— Сегодня утром вам не рекомендуется заниматься сексом, — говорит она в мою сторону, не отрывая трубки от уха.

По правде говоря, в здешней атмосфере эротизма хватает. Из одежды на абитуриентах — татуировки, шорты в клетку и сандалии. Кажется, что заглянули они сюда мимоходом, по пути с пляжа, допустим, на дискотеку.

В Горячке есть военная кафедра. Поэтому среди подающих документы много юношей. Они само­уверенно, лениво выдавливая из себя приветствие, входят, небрежно кладут перед членами комиссии собранные в прозрачную папку-файл документы. И начинают трепаться со своими приятелями. Все необходимое по оформлению бумаг сделает с помощью компьютера сотрудник вуза. Им останется только поставить подпись (вот и крякнула журналистская утка — о том, что абитуриенты-отлич­ники с Северного Кавказа пишут заявления о приеме с четырьмя грамматическими ошибками в слове «ещё»).

Похоже, эту процедуру они уже проходили не раз. Иначе где дрожь в руках от волнения и стук сердца на всю аудиторию?

— Абитуриент в этом году другой пошел, — замечает зам ответственного секретаря приемной комиссии Роман Филонов. — Раньше почему так нервничали? Потому что это был единственный шанс. Люди выбирали вуз и шли туда целенаправленно: не сдашь — все, год потерян. А с введением ЕГЭ они теперь могут подавать документы хоть в двадцать вузов. Поэтому и не переживают: куда-нибудь да возьмут.

— СМИ пугают обывателя кавказской молодежью, которая у себя там напокупала результатов тес­тов, а теперь штурмует столичные вузы, используя слабые места в системе ЕГЭ, — ну, вы меня понимаете…

— Ерунда все это. У нас сейчас совсем другая проблема. Многие вузы нашего уровня ожидают недобора. Даже на бюджет. Дело в том, что сегодня поступают рожденные в начале 90-х, когда не то что родиться — поесть нормально было невозможно. Этот эффект демографической ямы продлится, я думаю, еще года три-четыре. Нам элементарно недостает абитуриентов. И если мы не заполним бюджетные места, это может привести к их сокращению, к уменьшению финансирования и, как следствие, к угрозе самому существованию института.

Еще одна особенность нынешней абитуры — уходит в прошлое такое понятие, как «конкурс».

— У нас сейчас вроде как уже три человека на место, — говорит

Филонов. — Такого даже в лучшие времена не было, но мы понимаем, что показатель этот теперь виртуальный, поскольку абитуриенты подают заявления, куда только смогут, стихийно. Останется ли потом этот молодой человек у нас или даже не придет документы забрать? Возможно всякое.

— Провинциалы, говорите? С Кавказа? — технический секретарь приемной комиссии Российского государственного аграрного университета — МСХА им. К. А. Тимирязева Светлана Чебаненко устало вздыхает. — Ну, давайте в компьютере посмотрим — прямо по фамилиям… Ага, нашла: Качиев. А, нет, Качиев — это Москва. Идем дальше. Вот девушка из Карачаево-Черкесии, ЕГЭ в районе 70 баллов по всем предметам. Но я ее помню, у нее действительно умные такие глаза, наверняка результаты честные. С Северного Кавказа идут в основном девочки, по крайней мере к нам. Их родители в Москву отправляют, как раньше — в высший свет. Вообще, нас каждый год пугают кавказцами. Прямо какое-то сезонное явление: как поступление в вузы, так начинаются слухи о засилье. Ждешь его, ждешь, а никакого засилья и нету. Такое ощущение, что их специально кто-то распускает.

В Тимирязевке принимают до 700 заявлений в день. На входе толкотня. Все здесь — и повадки контролера, и сленг посетите-лей — напоминает фейсконтроль на пороге ночного клуба.

Проблемы у Тимирязевки примерно такие же, как и у Горячки, — «случайники». Претендент, который принес документы «на всякий случай», может благодаря более высокой сумме баллов ЕГЭ выдавить «своего», то есть такого студента, который действительно хочет учиться именно в этом вузе.

— Ну, привез он из Сыктывкара к нам свои 100 баллов. И что? Почему мы должны его подозревать? — возмущается Ольга Кутышкина, ответственный секретарь приемной комиссии Московского государственного университета печати. — Никакой системности в этой проблеме нет: дескать, коррумпированная провинция и Северный Кавказ заполонили Москву липовыми ЕГЭ. Если уж на то пошло, то у Москвы уровень подготовки ниже. Москва держится на репетиторстве. Заплатили родители — ребенок поступил. Не заплатили — не поступил. А в провинции во многих местах еще сохранилось уважение к образованию, там слово «учитель» еще что-то значит.

Университет печати входит в заветный «список двадцати четырех» — вузов, выбивших для себя право устанавливать собственные проверки для своих абитуриентов. Поэтому здесь все как в старые добрые времена: сочинение, математика, физика. Надписи на дверях сплошь императивные: «Вход строго по одному». Зеленая доска, мел. Что-то про сатиру в творчестве Н. В. Гоголя. И обязательно вот так: «Н. В.». Никогда — просто «Гоголя».

Иду к выходу. По пути одни указатели направляют в сторону отделения для платников, другие адресованы будущим бюджетникам. Дохожу до места слияния двух этих маршрутов. На перепутье стоит в задумчивости юноша со взором потухшим. Машинально, но энергично чешет репу. Перед ним, похоже, встал непосильный выбор.

Московский государственный университет природообустройства. Приезжих студентов и местных примерно поровну. На подходе замечаю прекрасных девушек-первокурсниц в прозрачных платьях с теодолитами и прочими геодезическими приблудами. Они что-то там на жаре измеряют, какие-то плоскости и рельефы, но их взгляд то и дело отклоняется от оптики и завистливо фокусируется на Тимирязевском пруде, где загорают сотни бездельников-москвичей.

Все сотрудники приемной комиссии заняты, оформляют документы.

— Больше 80 баллов по ЕГЭ — это единичные случаи, — разводит руками, словно извиняясь, Александр Матвеев, зам ответственного секретаря. — Аномальные случаи легко проконтролировать, и Рособрнадзор уже ездит в регионы с проверками сомнительных показателей ЕГЭ. Но даже если кто из липовых отличников и просочится, он отсеется после первой же сессии. Кстати, у нас есть и такие регионы, откуда абитуриенты приезжают с аномально низкими показателями ЕГЭ.

— Это какие же?

— Не знаю, но они есть.

— Там в школах честнее принимают экзамены?

— Не то чтобы честнее… Аккуратнее, я бы сказал.

В Московском государственном институте индустрии туризма идет мощный ремонт. Таджикские и узбекские рабочие противно стучат молотками по кровельному железу. Между делом пародируют «Нашу Рашу», изображая гастарбайтеров из телевизора. Это так называемая обратная пародия — когда объект пародии пародирует пародиста. Я постоял, послушал — не смешно…

Василий Гернеший — проректор по учебно-методической работе. Он сегодня один на хозяйстве. Безлюдно. Здесь уже всех, кого надо, набрали.

— Высшее образование с нынешнего года перестало быть элитарным, оно стало массовым, как поп-культура, — говорит Гернеший. — Выпускники школ рассылают результаты ЕГЭ по всем институтам. То же самое с преподавателями. Бегают из вуза в вуз почасовики. Варяги.

— А у вас?

— А у нас… — проректор торжест­вующе распрямляется. — У нас учатся в основном из Москвы и Мос­ковской области. Знаете почему? Потому что общежития нет.

«Нас каждый год пугают кавказцами. Прямо какое-то сезонное явление: как поступление в вузы, так начинаются слухи о засилье. Ждешь его, а никакого засилья и нету. Такое ощущение, что их специально кто-то распускает»

У партнеров

    «Русский репортер»
    №28 (107) 23 июля 2009
    Мусор
    Содержание:
    Дорога к свалке

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Без рубрики
    Путешествие
    Реклама