Контревкуровская операция

Актуально
Москва, 27.08.2009
«Русский репортер» №32 (111)
Воспользовавшись ухудшением ситуации в Ингушетии, Кремль сменил руководство МВД республики, лишив президента республики единственного подчинявшегося ему силового ведомства. Следующим шагом, вероятно, станет введение в регионе «режима контртеррористической операции» — и убивать станут еще больше

Окружили нас, как последнюю скотину: три бэтээра, УАЗы бронированные, снайперы, автоматчики. Все в масках. Вытащили нас на улицу, к стенке поставили, обыс­кали. Ничего у нас, кроме ножа, не было — даже литературы ваххабитской. Они ведь заранее знали, что ничего не найдут: много раз уже приходили с обыском. Да и он всегда дома был, каждый раз его допрашивали. Знали, зачем едут, — руки Мариам Махлоевой судорожно мнут край сарафана. Она замолкает и вопросительно смотрит на стоящего рядом соседа.

Мужчина кивает: «Говори все как есть, хуже уже не будет». Мариам яростно всхлипывает.

— Тогда они сказали моему мальчику, Шамилю: «Пойдем». Отвели его в сарай, где Шамиль своих кроликов держал, и, — отчаявшись совладать с голосом, Мариам складывает пальцы в жесте, который в других обстоятельствах означал бы «о’кей», — вот такая дыра у него в затылке… И здесь тоже, — пальцы пляшут по ребрам, — две, насквозь… Душу мою они расстреляли…

«Они» — это сотрудники дислоцированных в Ингушетии федеральных силовых ведомств, которых здесь великое множество: мобильные отряды МВД, временные отделы внутренних дел при каждом местном ОВД, оперативно-разыск­ное бюро-2, 126-й полк МВД, 503-й мотострелковый полк. Однако самым могущественным и пугающим ингушам представляется ФСБ (как правило, именно она проводит адресные зачистки). «Рыцарей плаща и кинжала» здесь называют по-разному: «фэсы», «командировочные», «структура» и даже просто «русские» (!).

Именно федералов Мариам винит в убийстве своего младшего сына (старшего, Ислама, «русские», как она говорит, многократными задержаниями и пытками вынудили уйти из дома — теперь он числится пропавшим без вести; среднему, Исмаилу, отбили внутренности — он уже второй год лечится в Питере). Шамилю Махлоеву было 22 года. Он полтора года как вернулся из армии, полтора месяца как женился…

— Даже наши местные милиционеры, которые приехали, когда «они» сняли оцепление, так расстроились из-за нашего мальчика! — в двадцать лет оставшаяся вдовой Мадина теребит в руках телефон с фотографией мужа. — Ну почему «они» не могли хотя бы арестовать его?! Он же сам им навстречу вышел!

Толпящиеся вокруг соседи, свидетели зачистки, одобрительно гудят: «Хороший был мальчик, домашний, все время при матери здесь был, да и кто сразу после свадьбы по лесам бегать будет?»

Официальная версия УФСБ по Ингушетии такова: «Поступила оперативная информация о том, что 22-летний Шамиль Махлоев, разыс­киваемый по подозрению в подготовке дивер­сионно-террористических актов, и группа боевиков скрываются в доме № 34 по ул.Трудовая. Сотрудники правоохранительных органов провели спецоперацию, в ходе которой блокировали и уничтожили Махлоева, оказавшего милиционерам вооруженное сопротивление».

Подобных «нестыковок» в одной лишь крохотной Ингушетии за последние годы накопились десятки. Погибших и пропавших без вести — многие сотни. Люди напуганы, озлоблены и в лучшем случае не доверяют властям.

— Несколько лет назад силовики старались доводить дело до суда, но это оказалось слишком хлопотно. В суде дела часто разваливались, портили статистику, — говорит председатель ингушского «Мемориала» Тимур Акиев. — Тогда подозреваемых стали похищать, однако количество пропавших без вести после задержания стало столь скандальным, что с конца 2007 года, как правило, используется новый метод — убийство при задержании. На ликвидированного боевика, в отличие от похищенного, можно повесить неограниченное количество преступлений: проверить уже ничего нельзя, зато борьба с терроризмом идет полным ходом.

Пока в станице Орджоникидзевская оплакивали ликвидированного «боевика» Махлоева, а в селе Долаково рыдала семья убитого накануне милиционера Долгиева, в аэропорту Магас приземлился необычный самолет. На его борту красовалась аршинная надпись «Космос». Гостем из космоса оказался президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров.

За два месяца пребывания Евкурова в московской больнице ситуация в Ингушетии заметно ухудшилась. Был убит министр строительства Руслан Амирханов. Прогремел взрыв у здания ГУВД Назрани — 25 человек убиты. Люди в каму­фляже — его носят и силовики, и боевики — стреляют друг в друга с невиданным остервенением. Кризис системы безопасности и нерадивость чиновников (сразу по возвращении Евкуров уволил вице-премьера, главу ЖКХ и советника по вопросам образования и здравоохранения) стали официальным поводом для срочного возвращения президента на родину.

Однако, вполне вероятно, есть и еще одна причина. После взрыва у ГУВД началось массированное наступление федеральных чиновников на руководство МВД Ингушетии. Дмитрий Медведев лично снял с должности ставленника Евкурова — главу МВД Руслана Мейриева. Против него возбудили уголовное дело по статье «Халатность». Мало того, было объявлено, что отныне координировать работу силовых ведомств Ингушетии будет генерал Аркадий Еделев — «человек центра», долгие годы совместно с Кадыровым усмирявший чеченское подполье.

Таким образом у Евкурова фактически отобрали единственный его силовой ресурс — МВД республики. И он понял, что дальнейшее пребывание в Москве ослабит его позиции окончательно. Однако вполне очевидно, что возражать ни Нургалиеву, ни тем более Медведеву он не может. Как не может и поставить вопрос о том, почему, несмотря на огромное количество федеральных силовиков в республике, отвечать за взрыв должно одно только ингушское МВД — едва ли не самое нищее и слабое из ведомств, обеспечивающих безопасность ингушей. (Например, местные милиционеры не участвуют в адресных зачистках боевиков — все попытки Евкурова подключить их к «спецбригадам» ФСБ успехом не увенчались.)

— Можно сказать, что Кремль нашел честного, усердного ингуша, связал ему руки и ноги и посадил управлять республикой, — печально иронизирует основатель правозащитной организации «Машр» Магомед Муцольгов.

В довершение всего перед республикой замаячила угроза введения режима контртеррористической операции (КТО). «Я категорически против этого. Ввести КТО просто — отменить намного сложнее», — отреагировал Евкуров. Введение КТО будет означать окончательное поражение ингушского президента в борьбе с федеральным силовым лобби, которое получит дополнительные полномочия. А также финансирование, ордена и звездочки на погонах.

Назрань

У партнеров

    «Русский репортер»
    №32 (111) 27 августа 2009
    N32 (111) 27 августа
    Содержание:
    Как избежать катастроф

    Вообще-то мы ждали этого еще шесть лет назад. Даже термин придумали — «проблема-2003»: именно тогда износ основных фондов преодолел критическую черту, за которой — техногенные катастрофы. Но советский каркас промышленности хоть и пошел трещинами, но выдержал. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС возродила мрачные прогнозы о судьбе российской промышленности

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Прогнозы
    Путешествие
    Реклама