«Сошедшие с небес» под ударом

17 сентября 2009, 00:00

Парламент Японии избрал премьер-министром Юкио Хатояму — лидера одержавшей убедительную победу на прошедших выборах Демократической партии. Пришедшая к власти оппозиция хочет разрушить многовековую традицию чиновничьего правления, заменив ее непривычной для японцев западной моделью, где власть находится в руках политиков

Либерально-демократическая партия полвека продержалась у власти во многом благодаря тому, что опиралась на уникальную политическую систему — многоуровневую вертикаль власти на японский манер, состоявшую из отраслевых союзов и ассоциаций по распределению бюджетных средств. Через них государство в лице руководства правящей партии в тесном сотрудничестве с партийными боссами ЛДП на местах с размахом тратило деньги.

Прежде всего средства направлялись в сельское хозяйство и строительство, ведь аграрный сектор всегда был дотационным, а в строительстве реализовывались масштабные инфраструктурные проекты с низкой окупаемостью, 90% которых осуществляется за счет госказны.

Такое государственное устройство было эффективным в эпоху экономического бума. Но когда началась стагнация, а затем и кризис, денег стало совсем мало, а без них система забуксовала. В результате ЛДП лишилась значительной — и самой лояльной — части электората и аппаратной поддержки на местах.

Другой особенностью модели власти, созданной ЛДП, были сохранившиеся элементы довоенной имперской политической системы — восходящего к VII веку и скопированного у Китая конфуцианского чиновнического государства канре-сейдзи. Чиновники веками играли ключевую роль в политической системе, управлявшейся аристократическими кланами, а потом сегунами Японии.

В начале XX века в центре политической структуры оказались два декоративных института: император и парламент, а вокруг — обширный класс гражданских и военных чиновников, которые одни и обладали реальными полномочиями. После Второй мировой войны ситуация принципиально не изменилась. Император остался символической фигурой, а политики не получили доступа к информации, позволявшей взять управление страной на себя. Основная часть полномочий осталась в руках чиновничьего класса — людей в ранге замминистра и ниже. Даже министры, назначаемые депутатами и избранные из их числа, имели меньше реальной власти.

Эта система породила еще один специфический институт — амакудари, дословно — «сошествие с небес». Чиновники в отличие от политиков имеют ограничения по возрасту. Поэтому они перед выходом на пенсию создают фонды по реализации за казенный счет различных проектов и по выходе в отставку занимают там хлебные должности президентов и советников. Эта практика стала одной из главных мишеней для критики со стороны оппозиции, которая обещала избирателям в случае победы уничтожить канре-сейдзи и амакудари, ставшие в сознании людей синонимами чиновничьего произвола. Но проблема в том, что оппозиционеры не знают, чем эту систему заменить. Из реальных предложений Демократической партии по этому поводу пока прозвучали только инициативы создать при правительстве некий стратегический центр, руководимый человеком уровня министра, который будет определять бюджетную политику, прислушиваясь к «гласу народа», а не к лоббистам-чинов­ни­кам, а также разослать по министерствам сто политических назначенцев партии, которые займут там должности уровня замминистра и будут контролировать чиновников. Развалить и деморализовать таким образом чиновничий корпус демократам, наверное, удастся, но для замены прежней структуры управления новой этого явно мало.

Проигравшая ЛДП тоже оказалась в отчаянном положении. Она умеет побеждать, только имея доступ к бюджету. У партии нет своих прикормленных олигархов и вообще доступа к большим частным деньгам — она опиралась только на государственные. Поэтому есть серьезная угроза, что депутаты из партии побегут.

Итог: проигравшая партия власти не умеет работать в оппозиции, а победившая оппозиция не знает, как перестроить политическую сис­тему в стране. Так что судьба японской полуторапартийной сис­темы — когда одна партия все время у власти, а оппозиция всегда набирает меньше голосов — пока окончательно не ясна. Японское общество моноэтнично, не имеет конфессиональных противоречий, характеризуется минимальным имущественным расслоением, массово стоит на позициях умеренного консерватизма и, наконец, просто давно привыкло к тому, что в стране есть одна главная партия. Оно пока мало походит на те западные общества, где установились классические двухпартийные системы.