Уничтожить в себе провинцию

12 ноября 2009, 00:00

От редакции

С тех пор как Петр I ради фискальных удобств ввел в административное деление России такую единицу, как провинция, термин этот прочно обосновался в нашем языке, а в отечественной беллетристике и научной литературе стали множиться рассуждения о противоположности центра, столицы, с одной стороны, и периферии, провинции — с другой. Писать и говорить предпочитали в основном афоризмы и парадоксы. Как, например, Василий Осипович Ключевский: «В России центр — на периферии».

Что же является подлинным центром, или балансиром, русской жизни — провинция или столица? Где коренятся настоящая духовная жизнь, сакральная традиция, русское самосознание? Что служит стабилизатором нашего необъятного пестрого пространства? Что является эксцессом, или крайностью, а что — нормой?.. Редкий отечественный интеллектуал не задавал этих и похожих вопросов, принимая то сторону провинции, то столицы. Некоторые, правда, ерничали, полагая, что данная дилемма едва ли имеет какое-то разумное разрешение.

Иван Тургенев попытался слишком уж легко разделаться с антитезой столицы, «прекрасной снаружи и безобразной внутри», и провинции, «безобразной снаружи и прекрасной внутри». Он от этой отечественной экзистенциальной дихотомии просто отмахнулся, понизив ее статус ниже пояса: «Провинция — не Венера Милосская в черном теле и в узлах; это такая же девица, как и старшая ее сестра, только вот зад у ней пошире». Но даже этому просвещенному скептику и русскому космополиту не удалось пройти мимо и не пнуть провинцию хоть немножко.

Мимо не удавалось пройти никому, кто пытался размышлять о русской жизни. Слишком глубоко укоренена провинциальность в нашей коммунальной жизни и вписана в нашу самобытную мысль.

Большинство из нас не желает описывать собственную идентичность, употребляя это слово. Интуитивно мы совершенно верно улавливаем тот изначальный смысл, который вкладывали в него древние латиняне, называвшие провинцией завоеванные территории вне Апеннинского полуострова. Провинциальность ассоциируется у нас с ущербностью, заброшенностью, нехваткой возможностей и ресурсов, административной и политической униженностью.

Судя по опросу, проведенному по нашему заказу Исследовательским центром портала SuperJob.ru, примерно треть жителей нестоличных городов отнесли себя к провинции. Уже этого достаточно, чтобы признать, что проблема и поныне с нами.

Ну, а как с провинциальностью в других странах? По-настоящему мало кому удалось преодолеть фундаментальный разрыв, неравенство территорий, несправедливость распределения ресурсов. Капитализм и развитый рынок не помогли даже Соединенным Штатам — там провинция до сих пор играет решающую роль.

Сгладить противоречие и вытравить провинциальность из общественного сознания удалось лишь некоторым странам, где сознательно попытались сформулировать и осуществить территориальную политику. Если коротко и грубо, то в области политики делается упор на федерализации, в управлении — на равномерном распределении собранных налогов, то есть ресурсов, а главные усилия концентрируются на урбанизации — на переходе населения к городским формам жизни. Урбанизируется все пространство страны, даже деревни; создаются условия для высокой мобильности населения. Однако самым главным агентом перемен являются не чиновники и не частный бизнес, а усилия свободных граждан и неправительственных ассоциаций и развитие гражданского общества. Провинция живет прежде всего внутри нас. А потому и изживается изнутри, а не только свыше и извне.