Загадки «Невского экспресса»

Вечером в пятницу 27 ноября, в канун выходных, в «Невском экспрессе», следовавшем из Москвы в Питер, террористической атаке подверглись 682 человека, 26 из которых погибли. На их месте, в принципе, мог бы оказаться любой из нас. Да и взрывное устройство террористы могли привести в действие в любой точке массового скопления людей. Были ли мы готовы к такой игре случая и злого, но продуманного действия террористов? Ответ на этот вопрос мы искали на месте события

Это ж на меня сначала аварию хотели повесить, — со смешанным чувством возмущения и гордости говорит мне невысокий коренастый мужичок в майке цвета хаки. Это — Сергей Васильев, главный свидетель катастрофы «Невского экспресса» и первый железнодорожник, оказавшийся на месте происшествия. В тот вечер он дежурил на опорной тяговой подстанции, в 200 метрах от которой и прогремел взрыв.

Как взорвали

— Я  слышал какой-то шум, но в силу своих обязанностей обратил внимание даже не на это, а на приборы — они отреагировали на обрыв проводов и падение напряжения. Стала срабатывать аппаратура, выбивать агрегаты, — вспоминает Васильев.

Он не спал уже сутки, смертельно устал и поэтому рассказывает все это спокойно, будто и не пережил только что самую большую катастрофу в своей жизни.

— Я выбежал на открытую (к железнодорожному полотну. — «РР»). Вижу: вагоны разлетелись. Один под откос упал. Мет­рах в пятистах еще один. Из вагонов уже выбежали люди. Страшно было, темно, все кричат, плачут, никто не знает, что случилось и что делать. Раненые стонут, люди на глазах умирают. Ад был, не дай бог никому такое пережить, — говорит Сергей и серьезно смотрит прямо в глаза. — А мне уже диспетчер звонит: «166-й не появился на Угловке (следующая станция. — «РР»), что у вас случилось?». Я и говорю: «Вызывай “скорых” сколько сможешь и МЧС». — «Что, что у вас?» — «Поезд с рельс сошел».

Впрочем, «скорые» и спасатели появились на месте только через полтора часа. Террористы очень удачно выбрали место взрыва: в 37 километрах знаменитое озеро Валдай, резиденция премьера, дачи высокопоставленных чиновников, олигархов и артистов; а здесь глухомань, лес — хорошо прятаться и трудно оказывать помощь. До ближайшей трассы четыре километра совершенно размытой дождями грунтовки, по которой «скорые» просто не могли проехать. Спасатели добрались к месту катастрофы по железной дороге.

К счастью, проводников к таким случаям готовят, а среди пассажиров нашлось несколько врачей.

— Там были крепкие парни. Я им сказал: вытаскивайте раненых, — продолжает вспоминать Васильев. — Открыл им подстанцию, чтоб не на дожде люди были. Это вообще-то нарушение должностной инструкции, на подстанции не должно посторонних быть. Но тут ситуация чрезвычайная. Не думаю, что меня накажут, Якунин уже руку пожал. К приезду «скорых» у меня на подстанции был целый госпиталь — человек восемьдесят раненых. Кому успели, вкололи новокаин. Но он быстро кончился — у меня всего две пачки оказалось.

О событиях того вечера энергомеханик рассказывает не­охотно, приходится из него вытягивать каждое слово. Но кое-что настолько врезалось в память, что этим хочется поделиться. Например, тем, как, открыв людям подстанцию, он зашел внутрь слетевшего с полотна вагона и испытал второй шок, еще сильнее первого.

— В тамбуре уже несколько трупов было — летели, похоже, через весь вагон. Дальше иду — а там каша: люди, вещи, кулеры с водой, куски перегородок, сиденья, из-под хлама руки-ноги торчат… Я полвагона прошел, дальше не смог — такой кошмар. Парням этим говорю: вытаскивайте хотя бы живых. Я девушку вынес, у нее ребра наружу торчали. Она орет — больно. А новокаин уже весь вкололи.

— А подозрительных людей возле подстанции не видели?

— Нет, не видел. У нас тут вообще людей мало.

— Тут места престижные, москвичи и питерцы дачи скупают, — рассказывает житель села Лыкошино Борис. — В Хмелевке (деревня в километре от места взрыва. — «РР») на 30 домов пять-шесть семей живет. Остальные — дачники, появляются время от времени. Так что посторонних много, мы всех и не знаем.

Впрочем, фоторобот одного — самого, видимо, незнакомого — милиция со слов жителей окрестных деревень все-таки составила. Но можно ли было помешать ему совершить задуманное, не знает, похоже, никто.

— Существует инструкция по текущему содержанию железнодорожного пути. Согласно ей, начальник участка должен полностью объезжать его семь раз в месяц. Несколько раз в месяц свой участок обходит бригадир пути и начальник дистанции пути, — объясняет мне один из важных функционеров РЖД, приехавших осматривать место происшествия (свое имя он попросил не называть). — Но расстояния у нас такие, что уследить за всем просто невозможно. Установить же такую закладку — трехминутное дело. При этом вторую закладку не смогла найти даже собака. Что же толку, например, осматривать пути с теми же служебными собаками? Не  говоря уж о том, где взять столько собак на такую большую страну. Полотно проверяется дефектоскопами и путеизмерительными тележками, но они могут найти только повреждения самих путей.

Места здесь и правда глухие — леса, озеро. Даже в этот день, когда Хмелевка и Лыкошино стали местом, где разворачивались главные в стране события, окрестности кажутся абсолютно безлюдными. Подъехав к месту катастрофы через несколько часов, корреспонденты «РР» беспрепятственно преодолели хиленький забор-сетку, ограждающий пути. Не пришлось даже вспоминать подростковые навыки — под одним из пролетов забора обнаружился готовый лаз, вполне подходящий для взрослого человека.

Поднявшись на насыпь, мы пошли по путям к месту катастрофы. Проверять бдительность силовиков у нас задачи не было, просто из-за состояния дороги нам пришлось бросить машину за пару километров до Хмелевки. Но поневоле бросалось в глаза, что даже сейчас, сразу после теракта, полотно и рельсы, кстати, находящиеся в идеальном состоянии, совсем никак не охраняются.

На сотни метров вокруг не было ни души — только лес, одинокие домишки да озерцо. Такая вот непарадная Россия, которая неожиданно ворвалась в благополучный мир небедных пассажиров «Невского экспресса». Вот так же, любуясь на эту красоту, крались к выбранному ими месту и террористы.

По рельсам мы подошли к подстанции, и никто у нас даже не проверил документы. Мы вполне могли бы оказаться преступниками, которые, как говорят, любят возвращаться на место преступления. Или, к примеру, смертниками, решившими взорвать на этот раз спасателей или даже Якунина с Бастрыкиным.

Ближе к месту аварии начали попадаться обломки колесных пар, похожие на обглоданные кости какого-то огромного животного. Возле разбросанных вагонов горы вытащенных из них вещей: остатки кресел, одеяла, дорогие чемоданы. Рядом, на заборе, предупреждение о начале испытаний движения высокоскоростного поезда «Сапсан». «Внимание! Зона повышенной опасности! Будьте бдительны и осторожны!» — призывает пешеходов объявление.

— Уже установлено, что взрыв произошел под электровозом, — говорит мне железнодорожник. — Электровоз и первые вагоны продолжали лететь по инерции, тут ведь прямой участок, а скорость «Невского экспресса» — около 200 км/ч. Но в путях образовался вот такой разрыв, — железнодорожник разводит руки на полметра, — а под ним яма в метр глубиной. Задние вагоны резко потеряли скорость и начали сходить с путей. Поезд натянулся, как струна, задние вагоны напирают на передние, вагон ломает все рельсы и столбы — в общем, поезд сминается, хаос…

— Все произошло моментально, — рассказывает нам Людмила Толстенко, получившая травмы шеи и позвоночника. — Поезд ехал, мы занимались своими делами. И вдруг вагон летит куда-то в сторону, переворачивается, люди валятся друг на друга, падают вещи, кресла, куски каких-то перегородок. Мы и не думали, что это какой-то теракт, первая мысль — просто авария, поезд с рельс сошел. Было очень страшно, но все помогали друг другу.

Судя по всему, предполагают представители РЖД, террористы рассчитывали попасть на так называемое скрещенье — это когда в одном месте встречаются два идущих в противоположные стороны поезда.

— Вот тогда бы был полный пи…ц — поезда бы сталкивались друг с другом и так далее. Смоделировать последствия очень трудно, — говорит железнодорожник.

К счастью, рассчитать все идеально диверсантам не удалось, и пострадал только «Невский экспресс».

— Когда мы подъехали, тут был кошмар, — рассказывают нам железнодорожники из Бологого. — Подняли кусок вагона, а там куча трупов — штук шесть.

— Меня тут же вырвало. До сих пор есть не могу, — не жалея красок, добавляет пожилой путеец.

— Организовано все хорошо, конечно, — делится наблюдениями его коллега. — Двадцать лет назад, в 1988 году, в этих же местах сошел с рельс поезд «Аврора» (поезд № 159, Ленинград — Москва. — «РР»). Состав упал в болото. Первыми на место прилетели цыгане на телегах. Мы раненых вытаскиваем, а они вещи в телеги набивают. А сейчас все быстро оцепили, никого из местных не подпускали.

Масштаб и уровень организации спасательной и ремонтной операции действительно впечатляют. Всю субботу на месте катастрофы работали несколько сотен спасателей, железнодорожников, милиционеров, фээсбэшников и взрывников. Подстанцию нашего знакомого, Сергея Васильева, превратили в оперативный штаб. Привезли медикаменты, горячее питание и воду. После того как место катастрофы обследовали саперы и взрывотехники, РЖД подогнало сюда тяжелую технику — и через несколько часов два километра пострадавших путей полностью разобрали, насыпь восстановили, проложили новые рельсы и шпалы. Работу освещали огромные лампы-«свечи». Через сутки после аварии движение было восстановлено.

Опознание погибших тоже было организовано по последнему слову техники. Тела фотографировали, потом показывали родственникам на ноутбуках и только в случае крайней необходимости демонстрировали им труп. Похоже, хоть предотвращать катастрофы мы так и не научились, зато очень хорошо натренировались устранять их последствия — так, словно ничего и не было.

Эвакуация раненых тоже шла как часы: сотню пострадавших быстро разбили на группы и развезли по окрестным больницам — в Валдай, Бологое, Боровичи, Озерное и другие окрестные райцентры. Мы поехали в одну из них, валдайскую. Несмотря на свой скромный статус, эта большая больница вовсе не производит впечатления бедной или убогой.

— К нам привезли 25 пострадавших, — рассказывает главный здешний хирург Людмила Саврасова. — Для нас это не очень много, так что лекарств всем хватило. Все в разном состоянии: черепно-мозговые травмы, смешанные… Мы оказали первую помощь, и к вечеру субботы всех увезли в больницы Москвы и Питера. У нас остался только один мужчина в реанимации — в совершенно нетранспортабельном состоянии.

Кто взрывал

Следствие рассматривает две основные версии: правые радикалы и исламистское подполье. Доводы есть и «за» и «против» обеих.

Первым делом вспомнили об исламистах — из-за параллелей с подрывом «Невского экспресса» в 2007 году: слишком много совпадений (см. сравнительный анализ двух терактов на стр. 29). Так уж совпало, что на днях суд вынес приговор двум жителям Ингушетии — соучастникам того преступления. Организатор и непосредственный исполнитель того теракта Павел Косолапов сейчас в бегах. Он вообще становится постепенно фигурой почти мифической. Бывший курсант военного училища, принявший ислам, бежавший в Чечню и ставший чуть ли не правой рукой Шамиля Басаева, — российские силовые структуры заявляли о его причастности едва ли не ко всем громким терактам последних лет начиная с 2003 года: взрывам автобусов, маршруток, рынков в Москве, Воронеже, Самаре. Взрыв «Невского экспресса» в 2007 году стал последним его обвинением.

— Организатора прошлого теракта будут искать вечно, — уверен эксперт Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. — В принципе, это может быть выгодно всем: на непойманного подозреваемого можно вешать новые преступ­ления, если не находятся их исполнители и организаторы.

Такой «эффект бен Ладена», когда какому-то практически виртуальному персонажу приписываются все громкие преступления, здесь явно присутствует: сомнения в причастности Косолапова по крайней мере к некоторым из преступлений, в которых он подозревается, были давно. Еще в 2004 году его односельчане в Волгоградской области удивлялись, как он мог, например, 6 февраля 2004 года совершить взрыв в московском метро, когда в это время он безвылазно сидел в деревне. И ведь нельзя заподозрить односельчан и родственников Косолапова в симпатии к нему — после того как он принял ислам, их отношения были натянутыми.

Тем не менее следователи уже ищут сходство с Косолаповым в фотороботе. Говорят, если присмотреться, найти можно. Только вот Косолапову сейчас 29 лет, а в оперативной ориентировке на подозреваемого написано «около 40».

Впрочем, дополнительный аргумент в пользу этой версии может дать психология. «Мало что меняется с десятилетиями — есть уже доказанный синдром “незавершенного” действия, когда, с одной стороны, преступник возвращается на место преступления, а с другой — тот, кто не до конца достиг цели, пытается все-таки операцию завершить», — объясняет нам Сергей Ениколопов, завотделением медицинской психологии Научного центра психологического здоровья РАМН.

Тактика двух взрывов, примененная при этом теракте, используется только боевиками на Северном Кавказе. Ее цель — уничтожение высокопоставленных сотрудников силовых структур, которые обычно лично выезжают на место резонансных преступлений. На этот раз, напомним, второй взрыв произошел на следующий день после первого, в 14.00. В этот момент в зоне поражения находился глава Следственного комитета при прокуратуре Александр Бастрыкин. По сути, его спасло то, что заряд взорвался не полностью.

Сторонники «исламистской» версии, конечно, не забыли отметить и тот факт, что поезд взорвали в мусульманский праздник Курбан-байрам. «А этот праздник в числе прочего требует еще и жертвоприношений», — поспешил вставить лидер Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ) Александр Белов. Мотивацию его понять можно: ему нужно было срочно оправдываться. Дело в том, что первой ответственность за взрыв взяла на себя некая «боевая автономная группа Combat18», а первое сообщение об этом появилось в блоге одного из функционеров ДПНИ. Затем оно было опубликовано и на сайте националистов «Правые новости».

Дальнейшие события показали, что в среде правых радикалов по поводу отношения к терактам существует раскол.

«Бомба, которая убивает женщин и детей, не дестабилизирует, а, наоборот, усиливает авторитет и силу власти», — сказал когда-то неонацист и террорист, лидер итальянского «Нового порядка» Пьер Луиджи Конкутелли, полжизни просидевший в тюрьме. Для многих российских неонацистов это аргумент. Для многих — нет. В тот же день на том же сайте еще одна виртуальная группировка, «Радикальная организация северной Руси», взяла на себя ответственность за взрыв на автобусной остановке в Санкт-Петер­бурге — он произошел 25 ноября в девять часов вечера; обошлось без жертв.

В ответ некоторые деятели правого движения заговорили о том, что за всеми «признаниями» виртуальных правых террористов стоят российские спецслужбы, в частности управление «Э» МВД России (управление по борьбе с экстремизмом): «Забавно, на сайте появляется признание в тяжком преступ­лении, его читают посетители сайта. Видимо, читают и спецслужбы. Вопрос: почему мне удалось установить автора этих признаний за один вечер, а спецслужбы им не интересуются уже почти год с момента первого заявления?»

Создатель сайта «Правые новости» уроженец Воронежа Олег Чернявский сотрудничал с информационно-аналити­ческим отделом воронежского управления «Э», уверяют его оппоненты, не предъявляя, впрочем, доказательств.

Между тем подозрения относительно правых радикалов могут быть обоснованны. По данным «РР», следствие отрабатывает версию о причастности к взрыву одного из активистов праворадикальных группировок из Наро-Фоминска. Якобы за несколько дней до взрыва он выложил в одной из закрытых сетей правых радикалов ролик, на котором демонстрировал некое взрывное устройство. Затем этот ролик исчез.

Преступник никуда не убегал

Однако, какая бы версия ни оказалась правильной, есть версия, что искать преступника стоит среди людей, которые оказались на месте катастрофы, а возможно, даже тех, кто купил билет на поезд.

В то же время есть версия, что искать преступника нужно среди людей, которые оказались на месте катастрофы, а возможно, даже тех, кто купил билет на поезд.

— Диверсанты были бы последними идиотами, если бы убегали через поселки. В местности, где живет мало людей и все на виду, это сродни самоубийству, — убеждал «РР» представитель следствия.— Скорее всего, они смешались с толпой с поезда. Это достаточно просто: можно сказать, что паспорт в разрушенном вагоне, а я, мол, контужен. А можно купить билет, в Москве на поезд не сесть, заложить взрывчатку, а потом смешаться с толпой и выдать себя за пассажира — билет-то есть. Это позволяет спокойно покинуть зону преступления. Ведь эвакуацию не случайно начали только после того, как РЖД выдали списки всех пассажиров. В толпе искали диверсантов, но фильтрация не удалась. С другой стороны, покупка билета — риск: по мере того как сужается круг подозреваемых, террорист автоматически попадает в их число.

Как бы то ни было, есть еще одно подтверждение присутствия террориста на месте преступления уже во время следственных действий. То, что вторая бомба взорвалась в непосредственной близости от Александра Бастрыкина, может не быть случайностью. По одной из версий, бомбу привели в действие по телефону, а значит, преступник все еще находился на месте преступления. Остаться там он мог лишь под видом местного жителя (что маловероятно) или непострадавшего пассажира (раненых к тому времени уже развезли по больницам или отправили в Санкт-Петербург другим поездом).

Новые взрывы

Этот теракт показал, что железная дорога сегодня — самый незащищенный от диверсантов объект. Ты­сячи километров путей, безлюдность, бдительность минимальная. Жители ближайших к месту катастрофы деревень уже постфактум рассказали следователям, что видели незнакомого человека, но никому и в голову не пришло позвонить в милицию. Нет привычки, да и оснований тоже. В стране, где каждый второй — грибник, незнакомый человек в лесу не повод для паники и звонка в ФСБ.

— Единственный эффективный способ защиты — обнести все железнодорожные пути ограждением, таким как на границе, — признает президент Международной контртеррористической тренинговой ассоциации Иосиф Линдер. — Это должен быть не просто бетонный забор, а целая система контроля доступа. А это миллионы долларов. Вряд ли на это пойдут. В других странах такими устройствами огораживают пути для скоростных поездов. Но даже при этом на сто процентов никто не может обезопасить себя от таких терактов.

Милиция намерена действовать единственным доступным ее пониманию способом — числом. Рашид Нургалиев уже сообщил, что для обеспечения безопасности всей Октябрьской железной дороги были выделены дополнительные наряды милиции и выставлены резервные посты. Кроме того, «Нарядами было организовано сопровождение 10 пассажирских поездов, следующих из Петербурга в Мос­кву, и 17 поездов из Москвы в Санкт-Петербург», — сказал он на совещании правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии «Невского экспресса».

Как наряды в поездах могут предотвратить подрыв железнодорожного полотна, непонятно. Зато другие последствия очевидны: скорее забудутся разговоры о необходимости сокращения милицейских штатов, у милиционеров станет еще меньше выходных, свое недовольство этим некоторые из них будут срывать на ни в чем не повинных людях, кто-то уволится, а на их место будут брать неподготовленных юнцов.

Внедрение в праворадикальные и исламистские группировки — метод гораздо более действенный, но очень сложный. Потому что отследить действия всех радикально настроенных групп невозможно.

— Для совершения теракта большой группы людей не нужно, достаточно двух-трех человек. Тротила в России предостаточно, пути с Кавказа еще никто не закрывал. Это могут быть и одиночки с идеологий, направленной на уничтожение людей, — говорит Алексей Малашенко.

Кроме того, приоритеты у борцов с экстремизмом явно смещены в другую сторону. Управление «Э» МВД России больше озабочено сражениями с правозащитниками, блогерами и одиночными пикетами в поддержку Эдуарда Лимонова, чем реальной борьбой с экстремизмом. Примеров этому масса, и «РР» не раз о них рассказывал. Это понятно. Проще назвать экстремистской организацию, которая добивается отмены «комендантского часа» для детей (такой случай произошел несколько месяцев назад в Новороссийске), чем выследить организаторов теракта. Очевидно, что серьезная работа против исламистского и правого подполья часто подменяется показухой и борьбой с придуманными врагами.

Чему осталось научиться

По сравнению с первым подрывом «Невского экспресса» на этот раз в интернете оказалось намного меньше свидетельств очевидцев, а фотографий и видео, по сути, вообще не было. Взрыв 2007 года при всей трагичности обошелся без жертв и многими воспринимался как приключение, во время которого можно и на мобильный поснимать, и ММS отправить. А на этот раз все силы людей были брошены на спасение выживших — тут не до фотографий и видео. Спасатели смогли добраться до места катастрофы лишь через полтора часа, и все это время пострадавших спасали пассажиры из других вагонов.

«У нас очень хорошие люди все же, — написала потом одна из участниц событий. — Те, кто носил воду и одеяла к тем вагонам, кто там помогал. Те, кто успокаивал паникующих. Те, кто помогал выбраться из “Невского” и забраться в “Питер — Самару”. Проводницы “Питер — Самары”, которые как-то быстро распихали нас всех по свободным местам, принесли чаю, поворковали успокаивающе сверху. Бегал врач, постоянно делали объявления, пытаясь помочь людям найтись, даже чай умудрились притащить, несмотря на то что были по уши загружены».

То есть спасать, проявлять смелость и заботу мы уже умеем. Осталось научиться предотвращать.

«Расстояния у нас такие, что уследить за всем просто невозможно. Установить же такую закладку — трехминутное дело. При этом вторую закладку не смогла найти даже собака. Что же толку, например, осматривать пути с теми же служебными собаками? Не говоря уж о том, где взять столько собак на такую большую страну»
«Единственный эффективный способ защиты — обнести все железно-дорожные пути ограждением, таким как на границе. Это должен быть не просто бетонный забор, а целая система контроля доступа. Но даже при этом нет стопроцентной гарантии безопасности»

Всех ради одного?

Среди версий подрыва «Невского экспресса» называется и покушение на конкретного  человека

Сергей Тарасов

Бывший вице-губерна­тор Санкт-Петербурга; председатель правления госкомпании «Росавтодор». Через нее проходят многомиллиардные суммы, выделяемые на эксплуатацию автомобильных дорог страны. 

Борис Евстратиков

Глава Федерального агентства по государственным резервам. Росрезерв занимается формированием и управлением государственными материальными резервами, необходимыми на случай стихийных бедствий и войн. 26 лет служил в системе КГБ и ФСБ.

Высокопоставленные сотрудники милиции и прокуратуры

Террористы нередко прибегают к тактике двух взрывов: жертвами второго становятся следователи и руководители силовых структур, лично выезжающие на место резонансного преступления. На этот раз взрыв произошел в непосредственней близости от Александра Бастрыкина, главы Следственного комитета при Генпрокуратуре РФ. По счастливой случайности заряд отсырел, и сработала не вся взрывчатка.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№46 (125) 3 декабря 2009
Террор
Содержание:
Фотография
От редактора
Вехи
Путешествие
Реклама