7 вопросов Леониду Юзефовичу, писателю

Интервью
Москва, 03.12.2009
«Русский репортер» №46 (125)
26 ноября в Москве вручили литературную премию «Большая книга». Первое место и 3 млн рублей получил писатель Леонид Юзефович за роман «Журавли и карлики». Одна из сюжетных линий — жизнь реального исторического лица, Тимофея Анкудинова (около 1617–1654), который девять лет путешествовал по Европе, выдавая себя за сына царя Василия Шуйского

1. Не стоит ли разделить премию с самозванцем Анкудиновым? Ведь именно его жизнь легла в основу книги.

К сожалению, физически это невозможно (смеется). Но вы правы, я воспроизвел его историю. В книге есть кое-какие допущения, но никто не может сказать точно, что у него не было романа с княгиней Барберини в Риме. Или что у него был роман с королевой Кристиной-Августой в Швеции. Известно, что королева им интересовалась. Я даже стихи его цитирую точно, только чуть-чуть их подредактировал.

2. А почему из всей плеяды наших самозванцев вы выбрали именно его?

Ну, например, он — один из первых русских светских поэтов. Но я бы даже сказал больше: он — первый русский диссидент.

3. Разве? Самозванцы ведь были и до него.

Да, и в Польшу и Литву тоже бежали до этого. Но князь Курбский не был диссидентом, это еще феодальная история. А вот Анкудинов, как и его современник Котошихин (Григорий Котошихин, подьячий Посольского приказа, в 1664 году бежал в Швецию и в 1667-м был казнен в Стокгольме за уголовное преступление. — «РР»), — другое дело, у них уже есть своя идеология. Они — диссиденты со всем хорошим и плохим, что будет и позже присуще нашим диссидентам.

4. В чем феномен самозванства?

У него есть два аспекта. Во-первых, политический. Как говорил историк Маркевич, «в России невозможна революция за идею, только за имя». И самозванство — это как раз пример революции за имя. Но есть и другой аспект, который мне гораздо более интересен. О нем, собственно, я и написал роман. Это — попытка человека выйти за пределы собственного эго. Человеку тесно в своих национальных, социальных, да в каких угодно границах. А еще самозванство — это метафора того, что все мы связаны между собой. Мы разные, но вместе с тем мы похожи, настолько, что в какой-то степени взаимозаменяемы.

5. Самозванство — типично русская вещь?

Оно было во всех хорошо стратированных обществах. Как некая форма социального лифта. Их было много и во Франции, и в Англии. В Монголии вообще нет никакой проблемы, там реинкарнация дает авантюристам большие возможности: самозванец может появиться через 200 лет после смерти правителя, и ему будут верить. Джа-лама, который жил в ХХ веке, легко себя выдавал за реинкарнацию Амурасаны, который жил в XVIII веке.

6. А во всемирной истории кто ваш любимый самозванец?

Было много интересных персонажей, которые выдавали себя за сына Людовика XVI. Настоящий Людовик XVII умер в тюрьме ребенком. А вот берлинский часовщик Карл-Вильгельм Наундорф утверждал, что он — Людовик, до самой своей смерти в 1845 году. Только что по «Культуре» прошел любопытный фильм о женщинах, выдававших себя за Жанну д’Арк. Собственно, историю самозванцев надо начинать с античности, например у Фейхтвангера есть отличный роман «Лже-Нерон». Лже-Неронов было очень много. Но самым интересным, наверное, был раб Андриск, который выдавал себя за Филиппа, сына последнего царя Македонии Персея, и поднял восстание против римлян.

7. А сейчас есть самозванцы?

Боюсь, что мне они неинтересны. Когда человек в конце советского периода выдавал себя за Горбачева, понятно, что им двигало. А вот с самозванцами из того же XVII века все гораздо интереснее. Их хочется понять.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№46 (125) 3 декабря 2009
Террор
Содержание:
Фотография
От редактора
Вехи
Путешествие
Реклама