Ненужный героизм?

Соня Бекина
25 марта 2010, 00:00

Цена победы в современном спорте невероятно высока. И измеряется она не денежным эквивалентом. Порой атлеты рискуют жизнью ради медали, места на пьедестале, строки в истории своего вида спорта. Вправе ли мы, зрители, требовать от них таких жертв?

Смерть грузинского саночника Нодара Кумариташвили накануне церемонии открытия Олимпиады в Ванкувере ужаснула весь мир, зато бронзовый забег словенской лыжницы Петры Майдич с четырьмя сломанными ребрами вызвал у зрителей ликование. А ведь мотивы обоих спортсменов были схожими. Но для одного полет по трассе обернулся трагедией, а для другой стал триумфом. Отец погибшего спортсмена признался, что сын опасался того самого поворота, на котором впоследствии вылетел с трассы. Но сказал, что осторожничать не будет: «Я еду на Олимпиаду не тормозить!»

Восхищаясь подвигами спортсменов, мы невольно одобряем ничем не обоснованный риск, закрываем глаза на причины, вынудившие их поставить на карту слишком многое. Наверное, никто никогда не признает, что на тот вот конкретный старт выходить не стоило. Многие после финиша признаются, что сами не понимали, что делали: как стартовали, выступили, победили. Это забывается. Возможно, лечится. Медаль остается.

Американский прыгун в воду Грег Луганис на Олимпиаде в Сеуле ударился о трамплин и, разбив в кровь голову, рухнул в бассейн, но на следующий день выиграл очередную золотую медаль. С Луганисом, выполнившим за свою спортивную карьеру около 180 000 прыжков, такое уже случалось. В 1979 году в Тбилиси было даже хуже: американец ударился головой о вышку, с которой прыгал, без сознания упал в бассейн, и врачам понадобилось почти 20 минут, чтобы его откачать.

Но в Сеуле было еще одно, неизвестное тогда обстоятельство: Луганис уже тогда был ВИЧ-инфицирован, и позже попросил прощения у соперников, которых невольно подверг опасности. Знаменитый российский прыгун Дмитрий Саутин, который, как и другие участники соревнований, прыгал в тот же бассейн с того же трамплина, в одном интервью сказал, что Луганису стоило бы предупредить оргкомитет и судейскую бригаду о своей болезни. Но у двукратного олимпийского чемпиона, втайне от остальных членов команды принимавшего по ночам таблетки AZT, был шок от удара, а на кону стояло очередное олимпийское золото.

 pic_text2

Примеров героизма в истории Игр не счесть. В 1964 году американский спринтер Мелвин Пендер в полуфинале стометровки надорвал мышцу, но, пренебрегая рекомендациями врачей, вышел на дорожку в решающем забеге, пересек финишную линию седьмым и последующие три дня провел в госпитале. Двенадцать лет спустя 26-летний японский гимнаст Сун Фуджимото скрыл от своего тренера травму коленной чашечки. Ему удалось получить очень высокие оценки за выступление на коне, но тройное сальто с переворотом, завершавшее упражнения на кольцах, оказалось роковым. Японец, превозмогая боль, выпрямился после приземления, но в тренировочной зоне потерял сознание. Врачи, обследовавшие колено гимнаста, запретили ему выходить на помост, поскольку к травме добавились смещение коленной чашечки и разрывы связок. Однако набранных Фуджимото очков оказалось достаточно для общекомандной победы.

Спортсменов можно понять: они нахо­дятся фактически в состоянии аффекта, но не значит ли это, что об их безопасности обязаны думать другие? Вместо этого болельщики чествуют любимых героев и призывают других брать с них пример — бегать со сломанными пальцами, плавать с надорванными сухожилиями, танцевать с выбитым мениском. А ведь грань, отделяющая просто травму от инвалидного кресла, чрезвычайно тонка.

Возникает законный вопрос: как тренер Майдич мог выпустить ее на трассу? Ведь после финиша ни один представитель команды не заявил во всеуслышание, что спортсменку отговаривали от старта. Напротив, ощупали, вкололи обезболивающее — и вперед. Что это — забота тренера или отношение к спортс­мену как к легко заменяемому винтику большой машины?

Абсолютная чемпионка Европы по художественной гимнастике Вера Сесина была вынуждена досрочно завершить карьеру из-за травмы. Спортсменка тренировалась, как и все сборницы, у Ирины Винер, жесткий характер которой уже вошел в поговорку. «Мама отечественной гимнастики» любит своих учениц, но к победам зачастую ведет их через боль. «На тренировках с нами бывают очень жестоки тренеры, — говорила Сесина. — Но при выходе из зала они меняются, и мы тоже, поверьте, хорошо к ним относимся». Однако когда чемпионка призналась главному тренеру, что здоровье для нее важнее спортивного будущего, та удивилась. Ведь от спортсмена ждут, что он пойдет до конца.

 pic_text3

«Вся команда нацелена на результат, от тренеров до сервисеров, — объясняет спортивный психолог Владимир Сопов, который на Олимпиаде в Ванкувере работал со сборной России по фристайлу. — Мы стараемся дать спортсмену точное знание о том, что может быть. Приучаем его видеть пути, которыми можно избежать травмы, но заодно настраиваем на то, что, если она случится, не надо опускать руки. Надо выходить на старт.

Даже с сотрясением мозга, с переломом. В спорте это случается часто, и это уже не удивительно. На это можно настроить. И если какой-то доктор заранее исключает вариант старта травмированного спортсмена, он не спортивный врач. Мы отступать не можем».

Такой подход отдает цинизмом. О чем, например, думали врачи и тренеры фигу­риста Максима Шабалина, когда разрешили ему выйти на старт чемпионата Европы через десять дней после операции на колене? Спортсмены стремились подтвердить свое лидерство в сборной, но как показала Олимпиада, их усилия были напрасны. Чемпионами Игр и серебряными призерами стали дебютанты. И Шабалин на своих искалеченных ногах уже не мог за ними угнаться.

«Естественно, болевой порог у спортсменов значительно выше из-за постоянных тренировок, — рассуждает спортивный врач Елена Линде. — Им постоянно приходится терпеть и работать на пределе своих возможностей. И юридически принудить спортсмена отказаться от старта врач не может. Решает всегда атлет. Но в случае как у Шабалина или Майдич врач был обязан заявить, что он категорически против и запрещает выступление. Не понимаю, как их могли выпустить».

От большого спорта все ждут накала эмоций, но стоит ли толкать людей на риск ради недолговечного рекорда, титула, который только при самом удачном стечении обстоятельств станет залогом счастливого будущего? Олимпийские премиальные невелики в сравнении со стоимостью 34 операций, сделанных бобслеистке Ирине Скворцовой после трагедии в Кенигзее.

 pic_text4

В положении проигравших оказываются, как это ни странно, и победители. Норвежка Марит Бьорген выиграла олимпийский спринт, в котором Майдич завоевала бронзу. Но кто об этом помнит? Все твердят, что у Майдич «золотая с бриллиантами медаль». Бесспорно, травмированные атлеты сделали для победы очень много, но разве их соперники — меньше? Неужели стоит больных ставить в пример здоровым? Травмированный спортсмен получил не «платиновую» и не «бриллиантовую» награду, а ровно ту, на которую сумел выступить. Майдич и Шабалин проиграли золото, а не выиграли бронзу.

Героизма в спорте много, за это мы его и любим. Однако спорт — занятие для здоровых, и травмы в нем нужно не культивировать, а искоренять.

Фото: AFP/EAST NEWS (3); GETTY IMAGES/FOTOBANK