Все против всех

Культура
Москва, 27.05.2010
«Русский репортер» №20 (148)
63-й Каннский кинофестиваль оказался фестивалем политических скандалов и конфликтов и доказал, что кино сегодня должно быть больше чем просто искусством, чтобы претендовать на формирование общественных настроений. С точки же зрения искусства конкурсная программа, за отдельными исключениями, была откровенно слабой — таковы последствия финансового кризиса, из-за которого многие режиссеры не запустились вовремя и не смогли закончить свои картины к фестивалю

В день премьеры ленты «Вне закона», снятой французом алжирского происхождения Рашидом Бушаребом, на набережную Круазетт вывели отряд местного ОМОНа с оружием и в бронежилетах. Он должен был предотвратить возможные беспорядки: пропагандистская история о борьбе Алжира за независимость от Франции вызвала скандал, а чиновники из администрации Саркози вроде бы требовали не показывать фильм в Каннах, потому что он грубо искажает историю Франции.

Канны всегда считались не только главным кинематографическим мероприятием, но и событием, которое формирует общественное мнение. Здесь особенно видна главная кино-тенденция последних лет: чтобы продолжать экстенсивное развитие и захватывать все новые и новые сегменты аудитории, кинематографу нужно становиться все более скандальным и конфликтным, то есть выходить за рамки чистого искусства и буквально идти в народ.

Война против мира

Война — идеальный конфликт и очень киногеничный. Именно она впервые за долгие годы стала главным мотивом Каннского фестиваля, который показал, что практически весь мир сегодня находится в состоянии войны, это стало для нас привычным и обыденным, и поэтому, чтобы удивить или шокировать зрителя, нужен все больший градус цинизма, насилия и ужаса — и в жизни, и на экране.

В чадской драме «Кричащий человек» смотритель бассейна отправляет на африканский фронт своего взрослого сына, который занял его пост, чего папа, уже не мыслящий своей жизни без этого бассейна, пережить не может. Во французской драме «Вне закона» перманентная война идет между алжирцами и французами, причем последние проигрывают.

«Ирландский маршрут» англичанина Кена Лоуча рассказывает о военных преступлениях британских и американских контрактников в Ираке, которые просто так, ради забавы стреляют по мирному населению и не несут никакого наказания. Лоуч показывает, что такое контрактная армия и что такое современная война, в которой воюют уже только и исключительно за деньги: ни о каком патриотизме и прочих высоких чувствах речь не идет.

Французская драма «О богах и людях» рассказывает о французских монахах-миссионерах, живущих в католическом монастыре в бывшей французской колонии в Африке. Когда там начинается война, монахи решают остаться, чтобы проверить свою связь с Богом, но даже они, верующие истово и искренне, будут хладнокровно расстреляны — в отличие от героев «Утомленных солнцем 2: Предстояния».

Никита Михалков уверен, что на войне спасутся только верующие. С одной стороны, он просит Бога о том, чтобы не было войны, а с другой — упивается зрелищем военной мясорубки. Антитезой такому взгляду на вещи стала другая русскоязычная картина конкурса — «Счастье мое» Сергея Лозницы. Радикальное по форме и содержанию, это кино о том, что Великая Отечественная война началась не в 1941-м и не закончилась в 1945-м: она продолжается до сих пор, потому что война — это безответственность.

Она развязывает человеку руки и снимает с него всякую ответственность за свои поступки, и это перманентное состояние русского общества и русского человека, такая же неизбывная черта нашей страны, как разбитые дороги, ведущие в никуда.

Кино против зрителей

Сергей Лозница — единственный дебютант и единственное открытие нынешнего фестиваля. Если есть понятие «сегодняшнее кино», то «Счастье мое» — идеальный «сего­дняшний фильм». Другое дело, что это кино настолько субъективное и бескомпромиссное, что не каждый готов его воспринять. Но это уже проблема зрителя.

Длинные планы, резкий монтаж, «грязный» живой звук, отстраненное повествование с разрушенными причинно-следственными связями, документальный и одновременно сюрреалистический антураж — все это сбивает с толку и требует от зрителя решимости смотреть такое кино.

А вот кино завтрашнего дня было представлено в конкурсе тайцем Апичатпонгом Вирасетакуном, которого уже называют главным режиссером XXI века. Если Лозница берет зрителя в тиски, то тайский режиссер дает ему полную свободу.

«Дядя Бунми, который может вспомнить свои прошлые жизни» — это фильм-сон, который невозможно пересказать, потому что повествование в нем вообще не имеет ничего общего с рассказом о чем бы то ни было. Это фильм-медитация, путешествие в тайские джунгли, где человек легко может ощутить себя буйволом, обезьяной, призраком или одним из своих родственников.

Апичатпонг Вирасетакун, который предпочитает, чтобы его называли Джо, — не просто режиссер: он современный художник, строящий свои визуальные произведения по законам не только кино, но и видеоарта, инсталляции. Он снимает бесконечные фильмы, которые не заканчиваются в момент обрыва пленки и продолжаются в нашем воображении.

В чем-то его кино сегодня похоже на «Аватар» десять лет назад, когда еще не было техники, на которую можно было снять трехмерный мир планеты Пандора. Хотя «Дядю Бунми…» купили для российского проката, в России вообще-то пока нет никаких условий для его показа: ни соответствующих залов с возможностью обсудить фильм после просмотра (а такое обсуждение является необходимой частью зрительского опыта, как бы «встроенной» в этот фильм), ни адекватных методов рекламы и продвижения, ни зрителя.

Копии против оригиналов

Нынешний фестиваль, кажется, поставил если не точку, то многоточие в современном кинопроцессе: большая часть dream team мирового кинематографа на нем выступила провально, показав, что наступает время совершенно другого кино — не того, за которое принято было давать «Золотые пальмовые ветви» в последние десять лет.

Даже режиссеры, еще недавно считавшиеся перспективными, вышли на фестиваль со своими худшими картинами. Это и мексиканец Гонсалес Иньярриту с фильмом «Красата» (в оригинале — «Biutiful») — мыльной оперой о больном раком люмпене (Хавьер Бардем), медленно умирающем на окраине Барселоны. Это и Такеси Китано с «Гневом» — кровавым и смешным бурлеском о жизни якудза: всю эту фирменную китановскую кровищу мы уже видели в других его фильмах.

Но отсутствие оригинальности в современном мире — не трагедия, а закономерность. Об этом — один из лучших фильмов фестиваля «Заверенная копия» иранского классика Аббаса Киаростами. Это история короткого романа между хозяйкой антикварной лавки (Жюльетт Бинош) и английским интеллектуалом (оперный певец Уильям Шимелл), написавшим эссе в защиту копий и репродукций. Они встречаются в маленьком городке в Тоскане и проводят вместе один день. Официантка в кафе ошибочно принимает их за мужа и жену, после чего они подхватывают эту идею и начинают играть в супругов, причем настолько искренне и убедительно, что начинаешь думать, будто они когда-то действительно были женаты. Идея в том, что в сегодняшнем мире остались только копии, а оригиналы — как и традиции, история, семейные ценности — утрачены, поэтому все легко копируют друг друга.

Вот и каннские режиссеры не исключение. Единственным мэтром, сумевшим не повторить самого себя, а подняться на новый уровень, оказался англичанин Майк Ли. Его глубокая драма «Еще один год» — редкий в наше время образец подлинно классического кино, сделанного при этом по уникальному авторскому методу. Режиссер месяцами репетирует со своими актерами, дожидаясь момента, когда они окончательно превратятся в своих персонажей, и только потом включает камеру. Судя по той настойчивости, с которой современное кино стремится сойти с экранов и стать частью реальной жизни, именно за такими фильмами будущее.

Фестиваль поставил если не точку, то многоточие в современном кинопроцессе: dream team мирового кинематографа на нем выступила провально, показав, что наступает время совершенно другого кино — не того, за которое принято было давать «Золотые пальмовые ветви»

Фото: AFP/EAST NEWS (2); АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

У партнеров

    «Русский репортер»
    №20 (148) 27 мая 2010
    Долгосрочные прогнозы
    Содержание:
    Леонид Вальдман: Мы можем стать свидетелями кризиса европейской модели цивилизации

    Какова глубина нынешнего европейского кризиса, как долго он может продлиться и какие последствия будет иметь? На эти вопросы по просьбе «РР» попытался ответить Леонид Вальдман, известный американский экономист и бизнес-аналитик, в свое время предсказавший ипотечный кризис в США

    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Реклама