Леонид Вальдман: Мы можем стать свидетелями кризиса европейской модели цивилизации

Сцена
Москва, 27.05.2010
«Русский репортер» №20 (148)
Какова глубина нынешнего европейского кризиса, как долго он может продлиться и какие последствия будет иметь? На эти вопросы по просьбе «РР» попытался ответить Леонид Вальдман, известный американский экономист и бизнес-аналитик, в свое время предсказавший ипотечный кризис в США

Глубина провала

Это самый глубокий кризис в современной истории не только по силе воздействия на экономики стран Европы, но и по глубине преобразований, которых он от Европы потребует. В определенном смысле можно сказать, что он может стать кризисом европейской модели цивилизации.

По мере того как та или иная страна богатеет, она возлагает на государство все более и более дорогостоящие задачи: сделать бесплатными здравоохранение и среднее образование, сделать недорогим получение высшего образования, заставить предпринимателей платить своим работникам достаточно высокие зарплаты, обеспечить достойную старость, поддерживать развитие национальной культуры и защиту окружающей среды и т. д.

Но если естественный рост благосостояния замедлился или пошел вспять, то и пустить под нож какие-либо социальные программы и социально, и политически чрезвычайно трудно. В этой ситуации правительства увеличивают свои долги в надежде на то, что будущий рост экономики поможет с этими долгами рассчитаться. Или даже без такой надежды.

Нынешний кризис должен положить конец откладыванию на будущее этого оздоровления государственных финансов, а вместе с тем и существенно уменьшить размер «пирога общественных благ», которыми пользуются граждане кризисных стран.

Это сокращение может нанести исключительно сильный удар по экономикам этих стран и по судьбам людей. Граждане России куда лучше европейцев понимают, что приходится переживать, когда страна проходит период столь радикальной трансформации.

Сейчас вероятны возобновление рецессии, падение занятости, волны банкротств, истощение сбережений и ограничение кредита. Если только недавно закончившаяся рецессия смягчалась активным участием государств в принятии на себя финансового бремени, то в новом падении экономик именно государственные финансы являются объектом санации — а значит, и рассчитывать на поддержку со стороны государства граждане и бизнес не вправе. Поэтому разворачивающийся сейчас спад может быть куда тяжелее предыдущего, поскольку будет происходить с весьма ослабленной «анестезией».

На вопрос о продолжительности кризиса ответить особенно трудно. В сущности, процесс оздоровления государственных финансов, находящихся почти повсеместно в чрезвычайно запущенном состоянии, накладывается на продолжающийся уже несколько лет процесс санации финансов домашних хозяйств. А когда одновременно санируются финансы этих двух важнейших секторов экономики, процесс не может быть коротким. Это должно занять годы, ибо будет происходить всплесками и с реверсным движением, постепенно приближая размеры долгов к более устойчивому уровню.

Кризис закончится тогда, когда все участники процесса оздоровления сочтут достигнутый уровень задолженности безопасным.

Европа и мировой кризис

Разумеется, европейский кризис не является самостоятельным эпизодом экономической истории, а органически связан с состоявшимся недавно мировым финансово-экономическим кризисом. Он — следующая фаза этого кризиса.

Окончание предыдущего спада многие связывают с заявлением, сделанным в марте прошлого года администрацией Барака Обамы совместно с руководством Федеральной резервной системы США, — о том, что они никому не дадут пропасть и сделают все от них зависящее, чтобы новых крупных банкротств, дестабилизирующих финансовую систему США, не было.

Это заявление прозвучало в критический момент, когда после падения целого ряда финансовых гигантов рынок ожидал неминуемого банкротства таких гигантов, как Citigroup и Bank of America. Заявление властей и последовавшие за ним действия по беспрецедентной, неограниченной денежной поддержке финансового сектора США позволили прекратить панику, успокоить рынки и возобновить их функционирование. Это точка, с которой началось постепенно набирающее силу восстановление экономики. Но в сущности проблемы, лежащие в основе первой волны кризиса, остались неразрешенными. Просто риски были сняты с финансового сектора и национализированы.

Но давайте задумаемся: а что такое неограниченная финансовая поддержка? Она что, и вправду ничем не ограничена? Если это так, если центральный банк может печатать сколько угодно денег без каких-либо тяжелых последствий своей неограниченной эмиссии, то зачем вообще собирать налоги с граждан и бизнеса? Зачем утверждать и контролировать бюджет? Ведь можно просто объединить правительство с центральным банком, и пускай последний финансирует эмиссией любые расходы правительства. Понятно, что это невозможно. Но тогда невозможна и неограниченная поддержка экономики со стороны властей.

Знаете, когда-то я придумал для себя такую формулу, что коммунизм — это либо не для всех, либо не навсегда. То же самое можно сказать и про неограниченную поддержку экономики. И разворачивающийся сейчас кризис суверенных долгов должен заставить экономики развитых стран все-таки заняться устранением проблем, лежащих в основе кризиса, а не менять плательщика за допущенные безобразия.

Европейский кризис никак не может не сказаться на состоянии мировой экономики. Слишком уж большое место занимает европейский континент на экономической карте мира.

Разумеется, следует ожидать сокращения заказов из Европы на товары и услуги всего мира. Разумеется, с падением евро по отношению к другим валютам возрастает конкурентоспособность европейских товаров и услуг. Российская промышленность должна почувствовать на себе это давящее влияние европейской конкуренции, а борьба за российский рынок должна стать особенно острой. С другой стороны, уже сейчас видно, как происходит перемещение огромных масс капитала, выводящихся из Европы. Вскоре мы увидим, на какие рынки эти массы капитала начнут давить. Начавшие было заметно возрастать риски инфляции сейчас существенно сокращаются, а следовательно, перспектива роста процентных ставок во всем мире отодвигается в будущее и т. д.

Альтернативы

Европейский кризис должен оздоровить государственные финансы, находящиеся в крайне запущенном состоянии. Но это оздоровление уже не может проводиться терапевтическими, а тем более гомеопатическими методами. Время для таких подходов давно упущено. Именно по­этому мы будем свидетелями хирургического вмешательства, причем осуществляемого без наркоза. Поскольку государственный сектор в Европе играет огромную роль в экономической жизни, его сокращение легко может перевести ситуацию из знакомой рецессии в тяжелую депрессию. Понятно, что под таким мощным прессом хрупкие политические конструкции Европейского союза могут не выдержать перегрузки, и тогда экономический кризис перерастет в политический.

Надо принять во внимание логику развития европейского проекта. Объединенная Европа — это очень старая, выстраданная политическая идея. Если помните, еще Ленин в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, включился в обсуждение этой идеи в статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы». Европейский союз — это уникальный, исторического значения эксперимент по построению многонациональной цивилизации, способной разрешать любые возникающие проблемы невоенным путем, без кровопролития, которым так богата история Европы. Мы не знаем, реалистичен ли этот проект. Только попытки его реализовать могут ответить на этот вопрос.

Понятно, что при различиях языков, культур, форм правления, уровней развития национальных экономик и тому подобного процесс объединения Европы мог быть только крайне медленным и постепенным. Лет пятьдесят позади, и, может быть, столько же надо для полного
завершения проекта.

Но если вы осуществляете такой проект постепенно, то это означает, что в каждый момент времени в нем нет системности — а значит, он содержит в себе опасные противоречия. И эти противоречия могут разрешаться только одним из двух способов: либо вы двигаете проект вперед, либо он откатывается назад. Причем угроза отката каждый раз больше, так как в силу логики проекта, если вы не готовы на следующий шаг, вы не можете долго оставаться на месте. Противоречивое положение, в котором вы находитесь, неустойчиво и вынуждает вас отступить так далеко назад, как необходимо для возвращения в более устойчивое положение. Это напоминает движение по бревну через пропасть. Если вы, оказавшись посередине, почему-то не можете продолжать идти вперед, вам надо вернуться в начальную точку.

Посмотрите на Европу с этой точки зрения. С каким внутренним сопротивлением она двигается вперед! Вспомните провал европейской конституции, вспомните почти провал обходного маневра в форме Лиссабонского договора. Очевидно, что такое внутреннее сопротивление увеличивает опасность распада. И то, что мы видим сейчас при обсуждении пакетов помощи Греции и другим странам со слабыми бюджетами, крайне симптоматично и вызывает обоснованную тревогу за судьбу всего европейского проекта.

Именно поэтому предстоящая хирургическая операция по санации государственных финансов вкупе с санациями бюджетов домашних хозяйств может оказаться фатальной для всего Европейского союза.

Но если попробовать представить себе последствия распада европейской политической системы, картина окажется настолько устрашающей, что сама по себе способна стать центростремительной силой, предотвращающей распад. По крайней мере, я надеюсь, что осознание будущего положения вещей защитит европейскую политическую конструкцию.

Если говорить об инструментарии, имеющемся в распоряжении европейских властей, то отчасти мы его уже видели при принятии решения о создании общеевропейского фонда помощи странам, оказавшимся в особо трудном положении.

Размеры созданного фонда во многом носят не расчетный, а символический характер. На самом деле пока невозможно, кроме как для Греции, подсчитать, какие суммы потребуются для стабилизации государственных финансов в Европе, и даже шире — для стабилизации совокупных долгов европейских экономик. Заявленная же сумма должна была просто оказать психологическое воздействие на спекулянтов, играющих на понижение цен на европейские долги, напугать их масштабами возможного противодействия. По этой причине не следует считать, что все обещанные средства и в самом деле будут выделены, в том числе и Греции. Если Греция не будет выполнять свои обязательства, выделение траншей остановится и пакет согласованной помощи останется недоиспользованным. Вместо этого рынки будут разбираться с греческим дефолтом и реструктуризацией, а также с потерями капитала их кредиторами.

Вероятность того, что Греция, даже с помощью Европы, справится со своими проблемами, пока представляется не очень высокой. Возможно, через некоторое время Европа все-таки выкинет из зоны европейской валюты Грецию, а может, и кое-кого еще. Это позволит и укрепить дисциплину стран-участниц, и усилить инструменты воздействия друг на друга. Ведь противоречие между общим характером валюты и национальными границами формирования бюджетов как раз и должно разрешиться отказом либо от общей валюты, либо хотя бы отчасти от суверенитета в вопросах бюджета.

Пока у европейских властей сохранялась надежда, что циклический подъем, начавшийся с окончанием предыдущей рецессии, позволит значительно укрепить положение национальных бюджетов, как это случилось семь-восемь лет назад. Но если нынешний кризис долгов превратится в новую, еще более тяжелую рецессию, то все эти расчеты окажутся эфемерными и взаимная поддержка станет де-факто невозможной.

В краткосрочном, сугубо экономическом плане европейский кризис больно ударит по всему миру, включая США и Россию. Но в случае распада или даже существенного ослабления Европейского союза как политической конструкции и Россия, и США получат значительные стратегические преимущества, которые могут иметь как политическую, так и экономическую компоненту. Ныне демилитаризованная Европа будет остро нуждаться в военном сотрудничестве с США, как во времена холодной войны. Россия же станет очень сильным региональным игроком на европейской арене, какой она и была начиная с XVIII века. Извлечь из этой стратегической позиции экономические преимущества, в общем-то, вопрос техники.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №20 (148) 27 мая 2010
    Долгосрочные прогнозы
    Содержание:
    Леонид Вальдман: Мы можем стать свидетелями кризиса европейской модели цивилизации

    Какова глубина нынешнего европейского кризиса, как долго он может продлиться и какие последствия будет иметь? На эти вопросы по просьбе «РР» попытался ответить Леонид Вальдман, известный американский экономист и бизнес-аналитик, в свое время предсказавший ипотечный кризис в США

    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Реклама