«Стабильно, без улучшений…»

3 июня 2010, 00:00

Теракт в Ставрополе 26 мая унес жизни семи человек. Следователи говорят, что рассматривают пять основных версий, полпред в Южном федеральном округе Александр Хлопонин уверяет, что в ближайшее время теракт будет раскрыт. Но пока два прозвучавших в течение недели сообщения о задержании подозреваемых тут же и опровергались

Мимо Дома культуры, мимо цветов, флагов, траурных лент катится говорящий микроавтобус. «Администрация города Ставрополя приглашает на праздничный концерт, посвященный Дню предпринимателя!» День предпринимателя был запланирован давно. Но наутро после дня траура автобус выглядит не совсем уместно. Цветы лежат у дороги рядом с ДК, на большом газоне — сюда переносили раненых, на скамейке — рядом с ней раздался взрыв, возле дерева — под ним была заложена бомба.

Вахтер Дома культуры размахивает руками и что-то говорит женщине в черном. Потом замолкает и обнимает ее. У женщины траурная повязка вокруг головы, рука перебинтована. Она приходит сюда несколько раз в день и неподвижно стоит на краю газона рядом с темным пятном крови, пропитавшей землю. Здесь лежала 11-летняя Азиза, единственная дочь, сестра пятерых братьев, любимица семьи. Одноклассницы Азизы нарисовали рисунок — разноцветные люди держатся за руки. «У нас погибла подруга!» — написали они зеленым и «Нет терроризму!» — красным.

Во дворе краевой больницы целый день ждут родственники. Здесь лежат одиннадцать раненых. Все в реанимации. Мало кого пускают внутрь. Тяжелое молчание, разговоры вполголоса.

— …стабильное, без улучшений…

— …я говорю: «Тебе сегодня лучше, чем
вчера?» Он говорит: «Да»…

— …он меня просит: «Мама, только не уходи, не оставляй меня одного»…

Матери говорят о детях, отцы — о том, почему это допустили.

— Расслабились, ведь 9 Мая ничего не случилось. У меня трое сыновей — на 9 Мая ходили с ними в парк гулять, только когда возвращались, увидели патруль с собакой. Неужели нельзя было с утра оцепить, отрезать выходы, поставить рамку, милиционеров? Так же и здесь — такой ансамбль приезжает!

Ансамбль «Вайнах» известен со времен Союза. Его выступления собирают полные залы. Они — гордость Чеченской Республики.

— Нас приглашали ставропольский коллектив «Вольная степь» и частные предприниматели — мы ехали на обычный плановый концерт, — говорит директор ансамбля «Вайнах» Арби Тужаев. — Взрыв многие из нас не слышали, потому что я ни одного артиста на улицу не выпускал: они уже были в сценической одежде. Паника была снаружи, внутри не очень-то боялись: мало что было известно. Потом были опросы и допросы до полуночи…

Именно тот факт, что взрыв произошел накануне концерта чеченского ансамбля «Вайнах», задал первую версию теракта — активность русских националистических организаций. Заметили и еще одно совпадение: ровно три года назад, 24 мая 2007 года, в Ставрополе случилась массовая драка, в результате которой погиб чеченский студент Гелани Атаев. Тот случай обострил меж­этнические отношения в городе — спустя десять дней, 3 июня 2007 года, в центре Ставрополя нашли тела двух студентов с ножевыми ранениями. Многие сочли это местью за убийство чеченского парня, и 5 июня на центральной площади митинговали уже сотни человек…

Городские власти считают, что тогда им удалось сдержать ситуацию, но у значительной части общества осталось недовольство. В Ставрополе легально и полулегально дейст­вует множество военно-патриотических кружков, чьи руководители, в основном бывшие военные, не скрывают своих радикальных взглядов. Есть в городе и отделения московских праворадикальных движений и их местные клоны. Впрочем, все они в первые дни после взрыва открестились от его организации.

А управление внутренних дел после недели расследования распространило несколько версий, которые прорабатываются как основные: к националистам, настроенным против «неславянских лиц», добавились просто «преступники», желающие оказать влияние на принятие неких абстрактных «решений органами власти», и представители «мусульманского народа с другими взглядами».

В какую-то одну сторону не может склонить расследование и список жертв: среди них есть и русские, и представители кавказских народов. Семеро погибших — шесть национальностей. Среди раненых — ингуши, чеченцы, даргинцы, русские, турки, азербайджанцы.

— Это в чистом виде провокация, — уверен этноконфликтолог Виктор Авксентьев, директор Института социально-экономических и гуманитарных исследований Южного научного центра РАН. — Судя по тому, как быстро разлетелись ложные слухи, частично цели провокации были достигнуты. Говорили об уже взорванных маршрутках, у всех зазвонили телефоны: «Не выходите на улицы, будут еще взрывы!» Хорошо, что власти предупредили развитие паники. Буквально через полтора часа прошла опровергающая информация, и все прекратилось.

— Почему же не спадает межэтническая напряженность?

— Потому что Ставропольский край — это открытая система. Мы находимся в окружении национальных республик. Все, что происходит в республиках, все влияет на молодежь, на студентов. И в конечном счете на то, что происходит в крае. А у нас все происходящее проецируется на этнические, конфессиональные процессы — в этом специфика нашего региона.

Чтобы избежать межэтнических конфликтов, лидеры национальных диаспор уже на следующий день после теракта написали обращение к жителям Ставрополя: «Не поддавайтесь на провокации. Не участвуйте в массовой истерии, которую могут попытаться посеять наши общие враги. Наша сила в сплоченности, дружбе, взаимопонимании и взаимовыручке…»

У председателя культурного центра чеченцев и ингушей «Вайнах» Вахи Гучигова, одного из подписавших этот документ, гудит в ушах. Он должен лежать в больнице: у него контузия. Врачи ругают, но ему не лежится — то он едет на возложение цветов, то на встречу со студентами, то в другую больницу.

Когда случился взрыв, Ваха стоял рядом с председателем краевого отделения «Вайнах» Рамзаном Дадахановым — тот держал на руках внучку, вторая стояла рядом. Почувствовав взрыв и увидев, как падает его друг, Ваха схватил их всех и потащил от входа. Думал, сейчас второй случится.

Его брат Муса со своей семьей вязал букеты для танцоров ансамбля и из-за этого опоздал: букеты не помещались в одну машину — они наняли вторую, а когда приехали, уже нужно было носить раненых. А цветы отнесли на могилы погибших.

— Я зашел в магазин, а там продавщицы разговаривают, и одна другой говорит: «А, нерусские собрались, а там, где нерусские собираются, взрывают — вы же знаете», — делится недавней обидой Гучигов.

— Вы чувствуете межнациональную напряженность?

— Пустейшая ерунда! — сердится он и переходит на официальный тон: — Никаких разногласий между этносами нет! У людей, кто бы ни совершил это, нет национальности. Это преступники…

«Ангел» и «Солдат» — два памятника — два популярных места сбора молодежи. Они собираются не по национальному признаку. Юные футболисты ставропольской сборной только недавно перестали заниматься гоп-стопом.

— Мы скинов презираем, — говорит 17-летний нападающий Юра. — Гоп-стоп — это по молодости было: они нерусских напрягают, чтобы из города их изгнать. Вот он кабардинец наполовину, — парень тычет пальцем в своего друга, — он еврей, че теперь, не общаться, что ли?

— Мы их ваще не уважаем, — подтверждает друг.

Правда, претензии по национальному признаку у жителей Ставрополя все-таки есть.

— Не нужно бояться того, что в обществе существует некая напряженность, — говорит Виктор Авксентьев. — Она есть всегда. Другое дело, чтобы рост напряженности не приводил к смертоносным конфликтам.

До такого конфликта здесь далеко. Но есть риск раскола Ставрополья, появления границы между русским и нерусским миром, которая превратит этот благодатный край в опасную погранзону. Простой способ как минимум уменьшить напряженность — это открытое и успешное расследование теракта.