Зона повышенной духовности

От редактора
Москва, 15.07.2010
«Русский репортер» №27 (155)

В зале суда было душно. На улице больше тридцати и публики как сельдей в бочке. Судили искусствоведа Андрея Ерофеева и бывшего директора музея Сахарова Юрия Самодурова. Состав преступления — выставка «Запретное искусство — 2006», на которой демонстрировались работы, не разрешенные к показу в московских музеях и галереях.

Работы как работы. Вот голая грудастая деваха принимает душ из нефти, снизу лозунг: «Слава России!» Вот изображение распятия, только вместо головы Христа — орден Ленина. Вот икона, выложенная черной икрой… Кто-то считает такие штуки искусством. Кто-то — ерундой. Первые могли восторгаться. Вторые — просто не ходить на выставку.

В стебе над сакральными сюжетами нет ничего нового. Этим занимались и тысячу лет назад. «До нас дошли довольно многочисленные пародийные литургии (“Литургия пьяниц”, “Литургия игроков” и др.), пародии на евангельские чтения, на молитвы, в том числе и на священнейшие (“Отче наш”, Ave Maria и др.)», — писал философ и литературовед Михаил Бахтин.

Но вдруг в культурологический спор вмешалась «православная общественность», а именно организация «Народный собор» — еще не совсем фашисты, но уже не просто патриоты. Публика консервативная до боли в скулах, даже фильмы Михалкова считающая эротическими. По их инициативе против организаторов выставки возбудили уголовное дело.

И вот Таганский суд. У входа в здание «православная общественность» поет псалмы. Выражение лиц вызывает ассоциации с зомби. Наверное, это от жары. Или от избытка духовности. По коридорам суда бродят суровые бородатые граждане — черные ботинки, черные майки. На майках жизнерадостный лозунг: «Православие или смерть!»

Сквозь гул вспотевшей публики доносится речитатив судьи:

  • …группа лиц по предварительному сговору…
  • …унижающее достоинство…
  • …оскорбительный эффект…
  • …возбуждающее ненависть…

Судье Таганского суда было тяжело. Во-первых, жарко. Во-вторых, надо было принимать решение. В нормальных условиях все было бы просто: искусство есть искусство, и неважно, кто сочтет его оскорбительным — православный или атеист, коммунист или монархист, полковник или водопроводчик. Не нравится — не смотри. Надо было просто сказать: «Состава преступления нет, идите сами разбирайтесь со своими культурными концептами». Но это обидело бы прокуратуру: она же старалась, работала, возбуждала. Да и «общественность» расстроится.

Поэтому пришлось принимать компромиссное решение. В лагерь искусствоведов не отправлять (хоть обвинитель этого и просил), но признать виновными и влепить штраф в 200 и 150 тысяч. Когда приговор был оглашен, у сторонников Самодурова и Ерофеева вырвалось облегченное «Уф-ф-ф». Патриоты тоже пытались успокаивать себя: «Главное, что преступление названо преступлением!»

Вроде все довольны. Или, по крайней мере, не обижены. Только суд — это не бизнес, не продажа на рынке коровы. Правда и справедливость — никогда не компромисс. С точки зрения фундаменталистского государства, например, за карикатуры на пророка надо казнить. С точки зрения современного европейского государства никакие такие художества под действие УК не подпадают. Решение суда хоть и «лучше, чем могло быть», но к правде и справедливости отношения не имеет.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №27 (155) 15 июля 2010
    Олимпиада
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Реклама