Чекушка и земляника Тетьлели

Культура
Москва, 29.07.2010
«Русский репортер» №29 (157)
Дача — это мировоззрение русского человека. У писателя Саши Соколова в романе «Школа для дураков» написано, что надлежит делать дачнику: пить чай на верандах, гулять по садам, заглядывать в пожарные бочки с зацветающей водой, удивляться множеству лягушек, играть в бадминтон, пить квас из холодильников, смотреть телевизор, отправляться на пруд, купаться. Я бы еще добавила: беседовать со стариками. Потому что дачи — это их мир

Крыльцо поломалось на четвертом участке, пойду помогу, — от­махиваясь от осы желтой пилой, говорит Тетьлеля.

Тетьлеля — бодрая одинокая старушка 73 лет. Она никогда не была замужем и — как знать? — может, поэтому сохранила ясный ум и быстроту движений.

Мы живем с Тетьлелей на даче. Я работаю, а она рассказывает мне новости.

— На юго-западе Московской области горят торфяники! Но, говорят, уже потушили.

— В райцентре будет выставка башкирского меда. Не хочешь съездить?

— На той даче женщина умерла, так велели не говорить таджикам, потому что у них ключи и могут зайти и унести все что угодно.

Тетьлеля носит рабочую юбку с карманами, блузку в крупный горох и полосатую кепку Wilson. Она находится в непрерывном движении: косит траву, пилит дрова и сухие ветки яблони, поваленной ураганом 1998 года.

С утра я пишу на старинной кровати. Если мой монитор облеплен золой — значит, Тетьлеля начала операцию по сжиганию ненужного. Ненужного много: в сарае у нее стоят два холодильника, детская ванночка, в которой раньше купали племянников, а теперь стирают белье, разные виды доисторической мастики и громадный шкаф, приобретающий наклон Пизанской башни.

Моему мужу-автомобилисту Тетьлеля щедро вынесла из сарая в подарок ящик, где были: три автомобильных насоса, две автомобильные камеры без вентилей, одна стертая покрышка, одна камера велосипедная, кусок высоковольтного провода и крышка распределителя зажигания от «жигулей». Найденным в сарае дырявым сачком Тетьлеля шутливо ловит кошку Мусю в саду.

На дачах развита система натурального обмена: Тетьлеля постоянно что-то раздобывает. Утром в обмен на пряники принесла от соседа-пенсионера половину селедки, после обеда победоносно трясла малосольными огурцами в пакете с прилипшим смородиновым листком. По вечерам Тетьлеля читает районную газету с заголовками «Работающим пенсионерам на заметку» и «Пойман вор». Ужинаем мы в саду за зеленым столом, сколоченным подросшими племянниками, и пьем вино. Тетьлеля вспоминает молодые годы:

— Юрский как играл! Пока он играл, я все слышала. А выходят остальные артисты на сцену — ничего не понимаю: у меня ж одно ухо только.

Хотя Тетьлеля — здравая пожилая дама, но иногда ее новости вызывают у меня неприкрытое удивление:

— Белочка ко мне приходит. Давно уже. Такая хорошенькая, с черным хвостиком. Из лесу.

Я замечаю, что лес находится на приличном расстоянии. Тетьлеля смотрит на меня как на человека, лишенного фантазии:

— А что ей через поле перебежать? Она землянику мою любит.

После возвращения с четвертого участка Тетьлеля стоит у садовой калитки с видом триумфатора:

— Починила им крыльцо. Там была Лина Марковна, а у нее дочка приемная. Лина — еврейка, а дочка-то русская, ну да это неважно. Дочка познакомилась с англичанином и вышла туда замуж, долго детей не было, а потом раз — и сразу три девки, а у Лины что-то с головой стало, и дачу сдали жильцам. Хорошие такие жильцы, Ольга Львовна и сын ее, строитель, но он работает много на стройке, ему некогда прибивать. Ну, я и прибила им поручень, мне не жалко.

К Тетьлеле приходит сухощавый джентльмен, похожий на поэта Евтушенко, и она отдает ему заготовленную чекушку. Это их тайна. Джентльмен болен, а жена не дает ему выпить. Она заходила с утра в бордовом халате с кратким деловым визитом:

— Леля, можно у тебя лист хрену?

Позже, когда мы с Тетьлелей сели есть рагу из баклажанов, на крыльце возникли «бордовый халат» и «Евтушенко». У «Евтушенко» был виноватый вид.

— Леля, выйди на секундочку! — раздалось из-за противокома­риной сетки. — Ну что же ты делаешь?! Зачем ты даешь ему яд? Он же принимает лекарства, прямо противоположные действию алкоголя!

Тетьлеля вернулась и стала интенсивно скрести вилкой. Было ясно, что мы не должны обсуждать эту сложную этическую проблему. Поэтому я спросила:

— А почем там башкирский мед?

Вечером конфликт был улажен, и стороны в знак примирения обменялись продуктами: молоко на мороженое.

А еще вечером пришла белка с черным хвостиком, и молодые племянники отнесли ей печенья.

Но белка не для этого перебегала поле. Она пришла за земляникой Тетьлели.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй

Новости партнеров

«Русский репортер»
№29 (157) 29 июля 2010
Лекарства
Содержание:
Дженерики роста

От редакции

Фотография
От редактора
Вехи
Путешествие
Реклама