Маленький человек с ружьем

Актуально
Москва, 02.09.2010
«Русский репортер» №34 (162)
Инвалид Сергей Рудаков устроил настоящую бойню в нижнетагильском отделении Фонда социального страхования РФ. Расстреляв в упор директора и юриста, он застрелился сам. Этому предшествовали 18 лет, в течение которых Рудаков пытался доказать чиновникам, что его компенсация по инвалидности неадекватно мала. Местная общественность рукоплещет «народному герою», звучат даже предложения завести против чиновников уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства». И мало кто берет в расчет тот факт, что погибшие — это рядовые исполнители, вся вина которых состоит лишь в том, что они в точности исполняли решения, принятые на другом уровне

За несколько часов до трагедии в нижнетагильскую муниципальную газету пришел неизвестный человек и, ничего не объясняя, вручил журналистам увесистый конверт с размашистой надписью «Властям». Корреспонденцию вскрыли не сразу, а когда это сделали, было уже поздно. Письмо начиналось словами «Предсмертная записка», а заканчивалось прямой угрозой: «Надеюсь, мне удастся провести отстрел паразитов в Н-Тагильском Фонде СС… Тогда хоть одно поколение чиновников в этой конторе, помня о судьбе предшественников, не будет портить жизнь людям».

По версии следствия, в десятом часу утра в филиал №16 государственного Фонда социального страхования пришел 50-летний инвалид Сергей Рудаков. С собой у него был карабин «Сайга» двенадцатого калибра. Он без проблем прошел в кабинет юриста и выстрелил 70-летнему чиновнику Юрию Столярову в голову. Затем вооруженный клиент соцстраха вышел в общий коридор, расстрелял двери приемной ведомства, после чего прошел в кабинет директора фонда и пус­тил пулю в живот 49-летней Елене Сколкиной. Она умерла в машине «скорой помощи», не дотянув до реанимации.

По данным правоохранительных органов, предыстория трагедии началась еще в 1991 году.

— В то время Сергей Рудаков работал машинистом буровой установки на Айхальском горно-обогатительном комбинате ПНО «Якуталмаз» в Якутии, — рассказывает Александр Шульга, старший помощник руководителя следственного управления. — Там он и получил производственную травму, ему ампутировали по локоть левую руку. Спустя полтора года ему назначили пенсию по инвалидности — чуть больше семи тысяч тогдашних рублей. В это же время Сергей Рудаков впервые обратился в суд, требуя увеличить размер выплат. Судебные споры с Фондом социального страхования длились вплоть до этого года.

5 августа Рудаков одержал победу, которую, впрочем, воспринял как поражение. Опираясь на решение суда, ему увеличили размер ежемесячной страховой выплаты до 21 тысячи, а перерасчет по долгу составил 250 тысяч рублей. И вроде бы для одинокого инвалида из маленького провинциального городка это приличная сумма, но истца она не устроила, он требовал от государства существенно больше.

Сергей Рудаков родился и жил в последнее время в Качканаре. Это город на севере Свердловской области, примерно в 150 километрах от Нижнего Тагила. Родители Сергея вспоминают, что он ездил в тагильский Фонд соцстраха, как на работу, почти
ежемесячно.

— Накануне того дня он пришел к нам домой, сказал, что собирается поехать в Екатеринбург, подлечиться. Какую легенду для нас сочинил, а мы и поверили… — 79-летний отец Рудакова, Василий Сергеевич, вспоминая последний разговор со своим сыном, тянется за таблеткой. — Черт бы с ними, с этими чиновниками. Но нет, хотел правды добиться… Он у меня справедливый очень был. Всегда искал правду. Вот, нашел и сам себя погубил.

Замысел мести Сергей Рудаков, скорее всего, вынашивал давно. Почти за месяц до осуществления задуманного он продал свою квартиру, причем по условиям договора он должен был выехать из нее как раз 24 августа, в день, когда устроил кровавую бойню. А еще ранее Рудаков вступил в местное общество охотников и получил разрешение и лицензию на покупку карабина. Никто из тех, кто подписывал разрешающие документы — психиатр, председатель охотобщества, милиционеры, — не нашел оснований сомневаться в психическом здоровье Рудакова. Между тем его соседи по дому рассказывают, что это был нелюдимый человек. У него не было ни сожительницы, ни детей, ни друзей, ни знакомых. Единственным его увлечением была фотография. Он любил снимать городские пейзажи и природу.

Как зрела эта мысль в голове будущего убийцы, он сам подробно излагает в своей «Предсмертной записке»: «На каждом заседании судья находила возможность в приватной беседе убеждать меня в том, что представитель ответчика очень хороший человек. Этот “хороший человек” рад бы все сделать по справедливости, но нехватка бумаг ему это не позволяет. Наконец она высказала свои пожелания открытым текстом. Объяснила, что сумма задолженности ФСС приличная, движется к четырем миллионам. Надо просто договориться с ответчиком, заинтересовав материально. Как все просто! Это значит — дать себя ограбить вторично тем же жуликам… Я на такое предложение просто ушел из суда, не став дожидаться вынесения приговора… Судья избавила меня от последних иллюзий. Если вокруг все чиновники, включая и жуликов, действуют в тесной кооперации, добиваться справедливости нет смысла…»

В нижнетагильском соцстрахе отказываются комментировать случившееся. Родственники погибших чиновников тоже не общаются с журналистами. Руководство Фонда соцстрахования России утверждает, что их ведомство действовало по закону. Там признаются, что очень тяжело переживают гибель двух сотрудников. Председатель фонда прервал отпуск, для того чтобы прове-сти внутреннее расследование. Он планирует пересмот­реть сис­тему работы с людьми, чтобы впредь исключить кровопролитие. А сотрудники фонда, пообещал председатель, пройдут дополнительную психологическую подготовку.

В качканарской адвокатской конторе степень адекватности претензий инвалида Рудакова оценивают неоднозначно.

— Пару лет назад он приходил к нам, очень долго перебирал юристов, искал того, кто сможет отстаивать его интересы, — вспоминает адвокат Виктория Невельская. — В конце концов наша консультация его не устроила. Мы говорили, что по идее с ним обошлись вполне законно, он получает именно те выплаты, которые ему положены. Но Сергей очень упорно настаивал на тех миллионах, которые ему были необходимы. Нельзя сказать, что он был психом. Просто он из тех людей, которые, требуя миллионных компенсаций, приводят единственный аргумент: «А вот в Америке…»

Виктория Невельская знала лично не только Рудакова, но и убитого им юриста соцстраха Юрия Столярова. Хотя они неоднократно выступали оппонентами в суде, Столяров запомнился ей как доброжелательный и интеллигентный человек.

— Когда Юрий Борисович про­игрывал в суде, он всегда подходил, пожимал руку и мне, и моему клиенту, искренне поздравлял. Такой хороший был дядька, неоднократно приезжал в Качканар. Понимаете, в суде он ведь не свои позиции отстаивал, у них политика фонда была такая. Я даже не знаю, что Столяров мог такого сказать Рудакову, чтобы тот в его лице увидел всю несправедливость судебного
решения.

Адвокаты рассказывают, что как только узнали о трагедии, то сразу же стали отслеживать развитие событий в интернете. Новость про «качканарского инвалида, который расстрелял чиновников в Нижнем Тагиле», стала самой обсуждаемой на местном сайте. За несколько часов ее уже просмотрели около шести тысяч человек (в Качканаре живут 43 тысячи). Реакция людей юристов ошарашила. «Видно, крепко достали мужика чиновники, вот и получили по заслугам! — зачитывают мне очередной комментарий с форума. — Скоро бунт будет, рабочих и крестьян. Задолбали своими дырявыми законами…»

— Подавляющее большинство аплодирует Рудакову. — По взгляду Невельской понятно, насколько дикой представляется ей сложившаяся ситуация. — Доходит даже до угроз: «Все, пришло время убивать чиновников!» Я боюсь, что для неуравновешенных людей этот поступок может стать призывом к действию.

Такая бравада: мол, он сделал, не побоялся, а я чем хуже.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (162) 2 сентября 2010
    Суды
    Содержание:
    Страх оправдания

    От редакции

    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Реклама