Животная политика

Актуально
Москва, 16.09.2010
«Русский репортер» №36 (164)
Лучшие фильмы 67-го Венецианского кинофестиваля — о том, как призрачна грань между политикой и животной борьбой за выживание. Ярким примером этого стал триллер Ежи Сколимовского «Необходимое убийство» (спецприз жюри и награда за лучшую мужскую роль Винсента Галло). Герой — то ли террорист, то ли несправедливо обвиненный — бежит из лагеря, ночуя в лесах и убивая каждого встречного. Сколимовский рассказал «РР» о том, что общего у него с каждым из нас

Как родился замысел «Необходимого убийства»?

Сперва я просто хотел снять малобюджетный фильм, не покидая своего дома в Польше. Потом просочилась эта информация об американской военной тюрьме в польских лесах — как раз там, где живу я. Это не моя тема: она тяжелая, политическая, я не знаю, кто прав, а кто виноват… Но как-то зимней ночью я ехал домой, дорога была скользкая, меня сильно занесло, и тут я подумал, что такое в принципе может случиться с машинами, конвоирующими на этом участке военнопленных: машину заносит, она куда-нибудь врезается, кто-то из заключенных может сбежать… И вот это уже моя тема: никакой политики, а просто человек — голый, в цепях, не знающий, где он.

Он террорист или все-таки нет?

Да я сам не знаю, что у него в голове. Он абсолютный чужак, который и меня убил бы без раздумий. Мне хотелось поставить себя на место такого коллективного врага современности.

Единственное, что мы знаем о нем: он мусульманин…

Или человек с Запада, принявший ислам. Я не знаю, как это воспримут мусульмане: герой много грешит — подглядывает за женщиной, трогает ее, присасывается к  ее груди и пьет ее молоко… Это все риск и провокация. Невольная провокация есть и в показе польской базы ЦРУ, существование которой все еще под вопросом. Литовское правительство заявило, что база существует, а вот поляки до сих пор не сказали ни слова. Мы все знаем об этих военных пытках водой, но никто из нас их не видел и не знает, как это происходит на самом деле. Поэтому мне пришлось вообразить их. Весь фильм — сказка, а не реализм.

В том, что героя играет американский актер, тоже нет никакого подтекста?

Да, это все мой продюсер. Он прочитал сценарий и сказал: «Может, не надо скромничать и снимать этот фильм за копейки? Расширим проект, сделаем правильный кастинг — это выведет тебя из артхаусного гетто». (Смеется.) Я встретил Винсента в прошлом году в Каннах. У него очень странное лицо: непонятно, какой он национальности. Он может быть откуда угодно. В Каннах я дал ему сценарий, и уже через два часа он позвонил: «Я хочу это сыграть. Я люблю холод: я же из Баффало, а там очень холодно!»

Можно ли сказать, что это фильм и о современной миграции? Вы же тоже мигрант…

Не по своей воле: я был изгнан из своей страны, когда сделал антисталинский фильм «Руки вверх» (1967). Поэтому я не хотел ударяться в политику в «Необходимом убийстве». Тот фильм разрушил мою жизнь: я был выброшен из своего дома, искал новый, сменил несколько стран. Последние двадцать лет я жил в Калифорнии, но это меня уже достало, и вот теперь я снова вернулся на родину.

А почему вы не снимали столько времени?

Я перестал снимать кино, потому что сделал две очень посредственные картины и был крайне недоволен собой. Я всегда знал, что я художник, а тогда я изменил себе, попытавшись сделать коммерческое кино. После этого я решил, что не выйду на съемочную площадку в ближайшие пять лет и буду рисовать: это всегда было моей страстью, но на нее никогда не хватало времени — как раз из-за кино. Когда я рисую, я абсолютно честен с собой, не иду ни на какие компромиссы — делаю с холстом то, что хочу.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (164) 16 сентября 2010
    Террор
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама