Рождение и развитие Театра.doc

Культура
Москва, 30.09.2010
«Русский репортер» №38 (166)

— В конце 90-х, когда я работала в «Золотой маске», ходили слухи, что иностранцы могут чему-то научить, — рассказывает Татьяна Осколкова, переводчик британской драматургии и организатор семинаров «Ройял корта». — Я связалась с Британским советом, потом Лена Гремина позвала драматургов… Зал был забит под завязку. И директор литературной части «Ройял корта» Грэм Вайбрау рассказывал, как пятьдесят лет тому назад, после войны, туда пришли «сердитые молодые люди» во главе с Осборном, неудовлетворенные костюмно-коммер­чес­ким театром, где играли одного Шекспира, и в подвале началась история нового театра. Среди наших стояла гробовая тишина. Сидели люди, которых не печатали и не ставили, и слушали о том, какую революцию можно устроить в театре. А потом приехала Элиз Доджсон и сказала: «Раз у вас такой страшный разрыв в драматургии между прошлым и настоящим, вам, наверное, будет интересна техника интервью».

У нас в «Золотой маске» работала Ирма, она была абхазка, беженка из Тбилиси. И мы с группой драматургов и режиссеров несколько часов расспрашивали ее о жизни в Сухуми, о войне. Она рассказала обо всем, от первой любви до того, как погибли все мальчики из ее класса. Елена Гремина и режиссер Александр Галибин превратили этот текст в пьесу. А потом в Москву приехал режиссер фильма «Часы» Стивен Долдри и дал задание Максиму Курочкину и Александру Родионову.

— Задание было взять интервью у бомжей, — вспоминает Родионов. — Мы отправились на площадь Трех вокзалов. Игровые допущения нам казались отвратительными, и мы сделали два-три представления материала, которые нам казались промежуточными, а потом, когда мы переработали это в «настоящую пьесу», поняли, что вернее было оставить материал в том, промежуточном виде.

Тогда все началось с двух студенческих студий разных поколений: с «Ложи», созданной Евгением Гришковцом, и с «Баб» — нескольких студенток Елены Калужских из Челябинской театральной академии. В этих студиях делались первые русские спектакли, построенные на вербатиме. «Ложа» сделала «Угольный бассейн» по интервью с кузбасскими шахтерами. «Бабы» — «Солдатские письма» по интервью с матерями и сестрами солдат, воевавших в Чечне. Режиссер Георг Жено, который теперь руководит в Театре.doc документальным направлением, сделал со своими однокурсниками по РАТИ спектакль «Цейтнот» — по интервью с инвалидами шедшей тогда второй чеченской кампании, лежавшими в военном госпитале.

Драматург Ольга Михайлова договорилась с правлением дома, где жила, и под театр сдали заброшенный подвал. Щиты из ДСП, которыми были утеплены стены, Иван Вырыпаев, перебравшийся в Москву со своей иркутской группой, и Максим
Курочкин придумали уложить на пол как покрытие сцены. Юный драматург Сергей Калужанов разломал перегородки, освобождая место для сцены. Актрисы студии «Бабы» отмывали строительную пыль.

Театр.doc открылся в феврале 2002-го. Концепцию придумывали по ходу. Полный аскетизм: запрещены декорации, грим, музыка — все, что создает театральную иллюзию. Слоган: «Театр, в котором не играют». С маленькой подвальной сцены в Москве пошла мода на жанр читки — минималистского спектакля, спектакля без вранья.

В репертуаре стали появляться легендарные документальные спектакли: «Преступления страсти» Галины Синькиной — истории об убийствах женщин ради любви; «Большая жрачка» Александра Вартанова, Татьяны Копыловой и Руслана Маликова — об изнанке телешоу; «Первый мужчина» Елены Исаевой, где три женщины признаются если не в физической близости с отцом, то в болезненной психологической привязанности к нему.

— Темы пьес Театра.doc поначалу были в основном из жизни субкультур: геи, гаст­арбайтеры, женщины-рецидивистки, — говорит Елена Ковальская. — Позже пытались копаться в обычном человеке. Общественность по привычке говорила, что «док» — это чернуха. Но если посмотреть репертуар, то это были психологические истории. Так развивается любая система. Театр двигался от гражданственных «Персов» Эсхила к страданиям Еврипида, от корнелевского «Сида» к неврастеничкам Расина, от «Пер Гюнта» Ибсена к гендерным бойням у Стриндберга и чеховским сестрам, к Аркадиной, Раневской. То есть от гражданской позиции к психологизму. С «доком» произошло то же самое. Новое поколение — новая история.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№38 (166) 30 сентября 2010
Бандитизм
Содержание:
Без рубрики
Фотография
От редактора
Вехи
Реклама