Кино творит другую реальность

Виртуальный мир в 2000-е стал объемным. Массовое кино сделало ставку на создание альтернативных миров с помощью технологии 3D. С выходом «Аватара» Джеймса Кэмерона, самого кассового фильма в истории, фантастика, фэнтези и анимация сделались наиболее востребованными и прибыльными жанрами в кино

После премьеры «Аватара» в 2009 году пресса с восторгом писала, что Джеймс Кэмерон подарил актерам (да и зрителям) способность шевелить ушами и хвостом для выражения особо сильных эмоций. Технология 3D изменила наши представления о возможностях человеческого тела и окружающего мира.

Впервые она стала широко применяться еще в 50-е годы прошлого века в так называемом стереокино, но была так несовершенна, что после кратковременного успеха быстро сошла на нет. Чтобы довести эту технологию до ума, потребовалось почти пятьдесят лет. В 2004 году вышел «Полярный экспресс» Роберта Земекиса — первый полнометражный анимационный 3D-фильм, который нужно было смотреть в специальных очках. Для подстраховки его выпустили в двух версиях — 2D и 3D, при этом каждая трехмерная копия заработала в 14 раз больше, чем двухмерная.

Сегодня блокбастеры в формате 3D стабильно приносят больше денег, чем обычные. Шесть из десяти самых кассовых фильмов 2010 года были выпущены в трехмерном варианте. Два из них — блокбастеры в жанре фэнтези («Алиса в Стране чудес» и «Битва титанов»). Остальные четыре — анимация, то есть самый виртуальный вид кино, создающий то, чего нет.

«Аватар», где фантастическая планета Пандора выглядит едва ли не более натуральной, чем наша Земля, стал апофеозом 3D-реаль­ности. Аналогичную революцию Кэмерон совершил в 1991 году в «Терминаторе-2»: это был первый блокбастер со спецэффектами, созданными на базе технологии CGI. Тогда фильм открыл новую эру в кинофантастике, сделав ее еще более убедительной, чем раньше. «Аватар» — следующий шаг в этом направлении.

Пока основная территория 3D — это фантастика и анимация, то есть миры, принципиально отличающиеся от того, который зритель видит вокруг себя. Но и нашу повседневную жизнь вполне можно «надстроить» с помощью 3D, создав другую реальность в самом обычном мире.

Первые шаги к этому уже сделаны. Существует 3D-комедия «Чудаки» (правда, речь там все о тех же фантастических выкрутасах). Появляются 3D-мобильники, 3D-телевизоры, 3D-трансляции спортивных матчей, концертов и оперных спектаклей, 3D-фильмы на дисках Blu-ray. Даже порнография обещает перейти в 3D.

Сегодня это самая быстроразвивающаяся технология в сфере развлечений, куда вкладывают большего всего денег. Посмотрев «Аватара», Джордж Лукас решил перевыпус­тить в 3D все шесть серий своих «Звездных войн». Он сказал, что мечтал об этом всегда, но только сейчас 3D достигло того уровня, который необходим для подобной трансформации. Стоимость перевода одной минуты экранного времени в 3D — от 50 до 100 тысяч долларов. Чтобы добавить третье измерение в уже готовый фильм, придется выложить примерно 30 миллионов, что равняется среднему бюджету голливудской комедии со звездами. А Стивен Спилберг хочет усовершенствовать нынешнюю технологию 3D так, что никакие очки — главное неудобство для многих зрителей сегодня — уже не понадобятся.

Любая новая технология — фотография, кино, видео, потом цифровое видео — меняла наш взгляд на реальность. Воз­можно, следующим шагом станет перевод этой реальности в формат 3D. Когда это произойдет, мы можем проснуться в другом мире. В каком — зависит от силы нашего воображения.

Слияние авторского кино с видеоартом

Между кадром и картиной

 реп 49

Пока массовый кинематограф создавал новую виртуальную реальность, авторское кино двигалось в противоположную сторону — к документальному исследованию реальности обыденной. Артхаус все больше сближается с современным искусством, заимствуя у видеоарта его медленный ритм и бессюжетность, а у инсталляции — неподвижность и детальную проработку каждого кадра-картины.

Лучшим примером здесь могут служить фильмы китайца Цзя Чжанке, который рассказывает о реальном Китае языком документального кино и современного искусства. А триумфатор Каннского фестиваля 2010 года таец Апичатпонг Вирасетакун и вовсе совмещает профессии кинорежиссера и художника: он снимает фильмы и делает инсталляции для галерей и музеев.

Новая драма

Театр становится документальным

 реп 49

У нас все началось в конце 1990-х годов с «восстания лузеров»: драматурги, которых не печатали и не ставили, в том числе Михаил Угаров и Елена Гремина, стали собирать вокруг себя театральную молодежь со всей страны. Новая драма появилась как реакция на дефицит реальности и современности в театре и с самого начала тяготела к документализму в противовес собственно теат­ральности.

К тому времени в Европе, особенно в Анг­лии, документальный театр уже был крупным явлением. Британский «Роял-Корт», например, ставил пьесы про коммунистов и террористов, о войне в Ираке и о жизни палестинцев на оккупированных территориях. Российская новая драма активно включилась в этот процесс.

В начале нулевых новодрамовцы занялись острыми социальными проблемами: они делали спектакли о бомжах, гастарбайтерах, наркоманах, ВИЧ-инфицированных. Было много пьес и спектаклей «быстрого реагирования» — о захвате заложников на «Норд-Осте» и о Беслане.

К концу десятилетия интерес к социальной реальности сменился интересом к внутреннему миру современного человека, который изображается без прикрас, с той же дотошной фотографичностью. Именно в рамках новой драмы сформировались жанр читки и эстетика «правдивой» режиссерской подачи пьесы: актеры не кричат и не наигрывают, сценография может быть минималистской или отсутствовать вовсе, часто не используются грим и театральные эффекты.

Электронные книги

Когда умрет бумага?

 реп 49

С первого сентября этого года в нескольких школах Москвы, Челябинска и Томска начали эксперимент: вместо привычных учебников школьники используют электронные книги, или, как их чаще называют, бук-ридеры. По тому же пути собираются пойти образо­вательные ведомства в Италии, в США и на Украине. Плюсы понятны: детям не нужно таскать тяжелые портфели, родителям не надо тратиться на покупку бумажных учебников. В одно устройство размером меньше тетрадки могут уместиться тысячи томов.

Старую добрую бумажную книгу хоронили уже не раз. Ее должны были убить сначала радио, потом телевизор. Убийцами объявлялись и компьютеры. Но книга упорно отказывалась умирать. Согласно некоторым исследованиям, скорость чтения с экрана приблизительно на 30% ниже, чем  чтения с листа. Мониторы не могли обеспечить той же четкости изображения, которая достигается при печати на бумаге, при долгой работе начинали болеть глаза, быстрее наступало утомление. Компьютерная революция 1990-х книгу уничтожить не смогла.

Но в нулевых изобрели «электронную бумагу» — технологию, которая формирует изображение в отраженном свете, такое же, как то, что мы видим, читая обычную книгу. Читать стало удобней.

Осталось преодолеть последний барьер: исследователи подчеркивают, что чтение — это мультисенсорный процесс, в котором участвуют не только глаза, видящие текст, но и пальцы, перелистывающие страницы. Но, похоже, здесь дело только в привычке.

Бум детской литературы

Нежелание взрослеть

 реп 49

Согласно опросу, проведенному весной 2005 года, 12% английских школьников хотели бы видеть Гарри Поттера премьер-министром Великобритании. К сожалению, он так и не стал баллотироваться.

Первым годом новой эры в истории книгоиздания стал 1997-й, когда на прилавках магазинов появился первый том семисерийной саги о Гарри Поттере. Поттериана разошлась по всему миру 400-миллионным тиражом и стала одним из главных масскультурных мифов нулевых.

За Джоан Роулинг последовали Филип Пулман с циклом «Темные начала», Йон Колфер с «Артемисом Фаулом» и множество других более или менее удачных серий книг о детях и волшебстве. Во второй половине нулевых эстафету подхватила Стефани Майер с ее бесконечными «Сумерками».

Детская и подростковая литература превратилась в серьезную индустрию с огромным рынком сопутствующих товаров — игрушек, маек, артефактов. Даже в кризисный 2008 год в США и Англии при общем падении книжного рынка детско-подростковый сегмент продолжал расти.

Впрочем, все упомянутые книги относятся скорее к сегменту young adult, то есть к литературе, адресованной читателям от 13 лет до 21 года. В нулевые на фоне всеобщего увлечения вроде бы детскими книгами у этого термина появилось новое значение: «не желающие прощаться с детством».

Фото: AP; AFP/EAST NEWS (3); INTERFOTO/PHOTAS; EVERETT COLLECTION/RPG; AFP/EAST NEWS; АРСЕНИЙ НЕСХОДИМОВ ДЛЯ «РР»; ИТАР-ТАСС; EPA