Что в голове у министров

Виталий Лейбин
редактор отдела науки и технологии журнала «Эксперт»
10 февраля 2011, 00:00
Фото: архив «РР»
Виталий Лейбин

«Эх, а у меня было еще столько хороших идей!» — сетовал герой в известном талмудическом анекдоте, когда весь скот издох, несмотря на множество самых остроумных магических попыток его излечить. Что-то подобное происходит у нас в стране с реформами, например в школьном образовании (см. стр. 56). Сами по себе идеи о подушевом финансировании, едином экзамене, автономных организациях, предметах по выбору ученика (вариативности) и прочем по-своему остроумны. Только они все время падают с неба, как стихийное бедствие.

Паника, которая обуяла учителей и родителей в результате публикации Проекта нового образовательного стандарта, на самом деле создала один из самых содержательных политических конфликтов настоящего времени. Разъяренная общественность обвинила правительство в том, что цели реформ откровенно вражеские. Народ в духе «теории заговора» решил, что реформы выстраиваются в единую линию: им (кому-то) нужно послушное необразованное население.

Скорее всего, такой цели у правительства и министерства нет. Но это не значит, что критики неправы. Наоборот, правы. Эта критика (в хорошем смысле) политическая, то есть по поводу целей и ценности образования. А вот ответы правительства — частные и неловкие. Его спикеры защищают отдельные идейки (типа вариативности обучения), но чего по сути они хотят от образования, не говорят. Даже простых вещей: что главнее — физика или патриотизм? финансирование будет расти или «оптимизироваться»? педагог должен «жить в рынке, оказывая услуги» или хорошо учить?

При обсуждении в редакции возникла мысль: это — результат особого гуманитарного склада мышления (в народе — ГСМ). То есть они не владеют научным или инженерным подходом с его логикой и системностью, а просто хватают где-то идею или новое словцо — и давай с ним играть.

Однако анализ кадрового состава Министерства образования и науки показывает, что из восьми человек (министр и семь заместителей) половина имеет базовое физическое образование. Но только у одного замминистра есть какой-то опыт педагогической работы (Инна Беленкина в 1980–1981 годах работала старшей пионервожатой). Если бы там были хорошие педагоги, то для министерства не было бы секретом, что в стране есть еще очень хорошие школы, которые научились обходить последствия «новых идей» и с содроганием относятся к бюрократическому волюнтаризму. Во многих хороших школах, кстати, есть и разумно устроенная вариативность обучения, и иной полезный педагогический опыт.

Проблема не только в отсутствии интереса чиновников к реальной жизни. У них своя жизнь, которая перелопачивает даже умных и образованных людей. И дело тут не в ГСМ, а в том, что в результате бюрократической торговли и ведомственных согласований редко побеждает что-то здравое, а реализуется то, что лучше всего совпадает с интересами отдельных участников этого процесса. Например, предложение президента Медведева о привлечении молодых образованных учителей в школы саботируется. А вот если надо в частном издательстве напечатать много учебников для нового непонятного школьного предмета или закупить втридорога (по тендеру, конечно) компьютеры в школы или университеты, то пожалуйста.

А поскольку это — коллективный ум, то и спросить не с кого.